В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
Парни давились хохотом. С них хлестал пот, они чувствовали себя беспримерными героями. Ополченцы через линию соприкосновения не пойдут. Им и без того хватало поводов быть обвиненными в нарушении перемирия.
Но шум привлек внимание стражей границы с украинской стороны. На опушке появилась машина, оснащенная прожектором. Несколько минут плотный луч света прощупывал складки местности. Потом водитель прибавил скорость, и машина скрылась за лесом.
– Вперед, герои! – Гныш выплюнул смешинку, тряхнул головой.
– Продолжаем банкет? – осведомился Рваный. – А то нос что-то чешется.
– И печень вздрагивает, – добавил Петро. – На славу мы сегодня погуляли, парни.
В начале четвертого бравые хлопцы вернулись в Гривов и сдали оружие хозяину. Все в целости, не считая энного количества истраченных патронов.
За время их отсутствия ничего не изменилось. Чужаков в доме не было, во всех окнах горел свет. По-прежнему гремел тяжелый металл.
Гныш загнал машину в подземный гараж. «Нива» обрела пару свежих вмятин, несколько царапин. Под капотом что-то кряхтело, рессоры издавали ржавый скрежет. Брат Федор, вернувшись с похорон, явно не обрадуется. Да и плевать на него! Давно пора поставить этого козла на место.
Касьян открыл багажник и ахнул:
– Хлопцы, водка разбилась!
Подельники с трагическими криками скатывались в гараж, вытаскивали из багажника добычу.
– Хлопцы, тащите бутылки и закусь наверх, – прохрипел Гныш. – Гудеть будем так, что все тут на уши встанет. Все к столу, шлюх будите. Сколько можно спать?! Для чего мы их сюда выписали? Да осторожнее, Рваный, я тебя лично прибью, если хоть одну бутылку разобьешь!
Парней пьянило чувство безнаказанности.
Рваный, еще не вышедший из образа, чуть не задушил Терезу. Девица реально испугалась.
Парни с хохотом оттащили от нее разбушевавшегося товарища. Душит – значит, любит!
Они кромсали колбасу, разрывали упаковки, фрукты даже мыть не стали.
