В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
Записка от судьи пришла в тот день, когда Бертиль сняла сэру Мюфла швы, и он, что-то довольно проворчав, торжественно отсчитал десять серебряных монет, вручив их знахарке, которая усмехалась углом рта, глядя насмешливо, но деньги взяла.
Арна прибежала, запыхавшаяся, и вручила мне письмо. Я дрожащими руками разорвала конверт, и с облегчением перевела дух – господин Диплок сообщал, что дело по жалобе улажено, Рубертуны не имеют к сэру Морису Мюфла претензий, да к тому же возвращают мне всю сумму штрафа, которую я выплатила в их пользу.
Это было невероятно, но я не стала задумываться о причинах, которые подтолкнули Рубертунов на такой шаг. Будем считать, что у них совесть проснулась.
Совесть!.. У Рубертунов!..
Я засмеялась, а потом спрятала лицо в ладони, потому что вдруг застеснялась своей радости.
– Леди, – отвлекла меня Арна, – там приехал господин Эдвард…
Эдвард?..
Вот уж кого я сейчас хотела видеть меньше всего.
– Что ему нужно? – спросила я, уже придумывая причины, по которым можно было отказаться от встречи с женихом.
– Не сказал, – Арна покачала головой. – Но вид такой… Лучше бы вы к нему вышли, леди.
– Придётся, наверное, – вздохнула я и отправилась встречать нежданного гостя.
Эдвард стоял во дворе, у колодца, держа в поводу пегую кобылку, и всем своим видом показывал, как он недоволен, зол и, вообще, расстроен. Увидев меня, он трагически нахмурился, и не сделал ни шага навстречу – предпочёл ждать, когда я подойду.
– Здравствуй, – поздоровалась я почти равнодушно.
– Хочу поговорить, – сказал он с вызовом.
– Слушаю, – я пожала плечами, не понимая такого тона.
– У нас свадьба через пять дней, – Эдвард говорил так, будто только что похоронил любимую собачку, – а ты даже не пришла в церковь, чтобы начать поститься и готовиться к исповеди.
Исповедь…
Я невольно потупилась, потому что не представляла, как расскажу о том, в чём грешна, священнику. Который, между прочим, приходился родным дядей моему жениху.
– Сейчас у меня нет для этого времени, – попыталась я объяснить. – Исповедь, пост… Это же всё формальности, Эдвард.
– Наша свадьба для тебя – формальности? – он подскочил, как ужаленный.
– Ну о чём ты говоришь… – начала я, но он меня перебил.
– Нет, это ты о чём говоришь, Гутун? Сначала ты перестанешь поститься, потом будешь пропускать исповеди, а потом и вовсе перестанешь жить по законам добродетели.
