Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
— Когда ты вернулся, когда ты начал наводить мосты?
— Я не убивал Стаса. Я здесь ни при чем.
Глеб не врал, поэтому и слова его звучали убедительно. Не убивал он Стаса…
— А кто при чем?
— Обещаю, если что-то узнаю, обязательно тебе скажу.
— А ты можешь узнать?
— Вся наша жизнь состоит из случайностей.
— Ну да, ты же сети в нашу гавань забросил, — язвительно сказала Яна, соловьиными глазами глядя на него. — Кто там с тобой работать хочет? «Шишкин лес», «Солнечный»?..
— Ты хорошо информирована, — хмыкнул Глеб.
— Даже больше, чем ты думаешь… Борисов уже не хочет с тобой, да?
— Твоя работа?
— Борисов мой человек! — зло выплеснула Яна. Взгляд ее прояснился, язык больше не заплетался.
— Не думаю…
— Он просто отбился от стада, — успокаиваясь, сказала она.
— Не знаю…
— Если не знаешь, я тебе скажу. Не лезь туда, куда не велено, и будет тебе счастье. Лезь туда, куда можно…
— И куда можно лезть?
— Можно, — захмелело усмехнулась она. — Под юбку ко мне можно лезть. Но не тебе… А ты можешь залезть под юбку к своей Костицыной… Ты с квартирой вопрос решил?.
Глеб молча налил, выпил. В это время в кабинет зашла официантка с подносом. Горячий ужин — это неплохо, но сейчас больше бы подошли прохладительные напитки, а еще лучше — огнетушитель, а то Яна разошлась не на шутку. Глеб тоже мог разгорячиться, но ему вовсе не хотелось доводить дело до конфликта. Тем более с пьяной женщиной.
— Откуда ты такой взялся?.. — раздраженно спросила она.
Он поднялся со своего места. Надоело ему слушать полупьяные речи, да и нервы у него не железные. Может, Яна и пыталась примириться с ним, но это плохо у нее получалось. Значит, надо было избавить ее от этих мучений.
Глеб не стал выставлять Яну за дверь, он всего лишь вышел из кабинета. Клуб начинал свою работу, впереди вся ночь, и он должен был самолично настроить сотрудников на ударный труд.
Когда он вернулся в кабинет, Яны там уже не было.
* * *Волны одна за другой накатывали на пирс, захлестывая его дальнюю оконечность. Накатывали, но сокрушить не могли. Так, говорят, на высоту «Ослиное ухо» волнами обрушивались духи. Десантники сначала взяли высоту штурмом, выбив оттуда боевиков, затем отражали атаки. И ведь выстояли. И дальше бы держались, если бы не минометный огонь со стороны «духов»…
Мины — вещь страшная.
