Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
А еще лучше на взятке его зацепить. У ментов там своя служба безопасности, если Скибу повяжут, работать он не будет. Нам бы погоны с него снять.
Яна включила свет и, поощряя Гяура, улыбнулась. Движением руки велела ему подняться со своего места, подошла к нему, мягко, если не сказать, нежно взяла его пальцами за лацканы куртки, заглянула в глаза.
— Ты классный парень! И ты мне очень нужен! Но спать со мной ты не будешь! И не раскатывай губы!.. Ты меня понял?
Гяур кивнул, покорно принимая ее волю.
— Тогда вперед.
— Не вопрос!
Но с киллером Яна так и не поговорила. Его вели в дом, когда вдруг появились менты. Гяур и понять ничего не успел, как оказался на земле лицом вниз. И его людей ретивые спецназовцы обездвижили по всем правилам науки.
Киллер был связан по рукам и ногам, лицо ему разбили в хлам еще в Каюровке. Одно это позволяло ментам задержать Яну и ее людей за истязание и похищение. И ее задержали.
Бить ее не стали, мордой в грязь не ткнули, но в отделение милиции доставили.
Глава 19"
"Залитый солнцем берег, теплый песок под ногами, посеребренное море до самого горизонта. Тело нагрелось на солнце, нужно срочно искупаться, но море почему-то убегало. Яна шла к нему, а оно с издевательским шипением отступало, как при гигантском отливе. И чем быстрей она шла, тем быстрей оно убегало…
— Эй, подъем! — донесся откуда-то из-под земли голос.
И Яна больно ударилась ногой об оголенный, обросший ракушками камень. Ударилась и проснулась.
Над ней возвышалась какая-то толстая женщина с дикими, выпученными глазами. Грязные спутанные волосы, отечное лицо, синюшный нос. Она стояла перед Яной, уперев руки в бока, и дышала на нее сивушным перегаром.
— Белены объелась? — Яна резко поднялась со своей койки, давая понять, что страх ей неведом.
Но тут же со своего места поднялась еще одна соседка по камере — высокая и худая как швабра женщина.
— Какого хрена ты здесь разлеглась? — брызгая слюной, спросила толстуха. — Кто ты такая?
Яну закрыли в этой камере поздней ночью. Арестантки спали, когда она вошла, будить она их не стала. Зачем? Было такое ощущение, как будто она находилась во сне.
