Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
Все чисто на Роберта было завязано… Э-э, что-то рано мы об этом заговорили.
— О чем болит, о том и говоришь!
— Стас, я тебя уважаю, но ты на поворотах тормози, а то занесет ненароком!
— Ты мне угрожаешь?
— Э-э, чо за дела, братва! — встрял в разговор Кармаль. — Такое горе, а у вас грызня. Я не знаю, решает там сход что-то или нет, но собраться надо, — сказал он, с осуждением глянув на Дика.
— Так никто и не против, — хищно усмехнулся тот. — Сегодня в доме у Роберта и соберемся. Узнать надо, как это так вышло, что Роберта больше нет.
— Так люди в работе, — Стас кивнул на гору, с которой спустился убийца."
"Поиски там шли, останавливать их нежелательно.
— Какая работа? Прощелкал ты свою работу! Все равно ничего не найдешь!.. Короче, в половине девятого! — поворачиваясь к Стасу спиной, через плечо бросил Дик. — У Роберта!
— В полдевятого! — повторила Яна и последовала за своим мужем.
Она почувствовала, как Стас вонзил ей в спину острый взгляд.
Дик сам сел за руль. Яна думала, что он сорвет машину с места, не дожидаясь ее, поэтому поторопилась присоединиться к нему.
Супруг действительно рванул с места в карьер. А дорога извилистая, опасная, чуть зевнул, и все — или в поворот не впишешься, или навстречу под «КамАЗ» выскочишь…
— Вот урод! — сквозь зубы процедил Дик. — Сам, падла, Роберта подставил, а нам вправляет! Ты хоть понимаешь, что происходит?
— Понимаю!
Яна очень хотела, чтобы он сбавил скорость, но не решалась попросить его об этом.
— Думаешь, подъедет братва?
— Если не подъедет, Стасу можно будет предъявить. Отца не уберег, братву не собрал. Будет братва… Бли-ин! Я не могу!
Сначала Яна обжала пальцами виски, а когда из глаз хлынули слезы, закрыла руками лицо. И страх перед опасной дорогой куда-то делся.
В себя она пришла у отцовского дома. Но тут же снова из глаз брызнули слезы. На этот раз она сделала над собой усилие, взяла себя в руки. Она сильная женщина и вести себя должна соответствующе. Но глаза подкрашивать не стала. Пусть Роза видит, как горько она оплакивала своего отца.
Роза была ее мачехой, и с отцом она жила уже давно. Яне было десять, когда она поселилась в их доме. За тринадцать лет она привыкла к ней и даже привязалась.
