В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
Но меня одежда больше интересует с точки зрения удобства. В замке мне нет смысла рядиться, а гостей я еще не принимал, не считать же гостями проходящие караваны.
– Да уж. Представляю ваш домашний наряд, – насмешливо фыркнула Айгун.
– Скажите, граф, вас интересуют стихи? – вступила в разговор средняя сестра.
– Нет. По мне, так это пустое сотрясание воздуха. Зачем читать, к примеру, о полной луне, если можно просто выйти на улицу и полюбоваться ею в свое удовольствие. Или как можно понять из сонета, чем пахнет море, если никогда его не видел и не обонял.
– Значит, книг у вас в замке нет?
– Ну почему же. Книг много, и под них выделена отдельная библиотека, просто книги там собраны довольно специфичные. По искусству боя, по тактике, стратегии. Те, которые интересовали отца и интересуют меня.
– Боги! Как это скучно! – скривилась Мирам и снова устремила взгляд в царство грез.
– Да уж. Повезло нам, сестрички. Еще один солдафон, только и умеющий, что размахивать мечом.
– Ну, каждому свое, – философски заметил Ал-Тор, которого уже начала доставать бесконечная грубость девчонки, – одному мечом размахивать, а другому на меч насаживаться.
– Что это за намеки, граф! – вскинулся барон Вильтар.
– Никаких намеков, барон. Человек, умеющий сражаться, размахивает мечом, а не знающий, с какой стороны за него берутся, будет на этот меч насажен.
– И тем не менее я попросил бы вас впредь воздержаться от таких выражений. У каждого свои вкусы. Сами-то вы, конечно, предпочитаете женщин.
– Верно. Но я не понимаю вашей угрозы. Что я сказал такого, что вас задело? Мне в общем-то все равно, какие у вас вкусы, но я привык говорить то, что думаю, и никто не сможет запретить мне это. А если вы собрались прислать мне вызов, то советую как следует подумать. Вы мне не соперник, – жестко проговорил Ал-Тор, с силой сжимая в пальцах серебряный кубок.
Вскочивший было барон испуганно пискнул и плюхнулся обратно в кресло. Достав из рукава надушенный кружевной платочек, он принялся растерянно промокать покрывшийся испариной лоб.
– Боги! Вот это силища! – восхищенно проворчал граф Темино, искоса глянув на своих сыновей.
