В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
В зале уже собрались почти все гвардейцы, свободные от караула. Уничтожив поданный им завтрак, после которого даже Ал-Тор еле шевелился, ветераны принялись обсуждать планы на день.
Услышав, что они приехали за мастерами, трактирщик, недолго думая, отрядил им в проводники кухонного мальчишку. Надувшись от собственной значимости, мальчишка повел их по рынку, попутно указывая на загоны для рабов и поясняя, с каким хозяином стоит иметь дело, а с каким не стоит связываться.
Слушая его комментарии, гвардейцы то и дело хватались за животы от хохота.
Наконец, приведя гостей к цели своего путешествия, мальчишка замолчал и, отступив в сторонку, предоставил взрослым решать свои проблемы. К покупателям вышел сам хозяин загона, и в дело вступил казначей.
Ал-Тор не стал вдаваться в подробности торга, увлеченно рассматривая сам рынок.
Он так и проходил весь день следом за казначеем, задумчиво рассматривая, как старик отсеивал не устроивших его мастеров или отсчитывал аванс за купленных рабов. Уже на постоялом дворе он неожиданно понял, что стал обладателем двух дюжин мастеров, вместе с их семьями. Собрав всех купленных рабов, казначей еще раз внимательно осмотрел их и, приказав накормить и обеспечить водой для мытья, направился в трактир.
Усевшись за стол и глотнув вина, старик внимательно посмотрел на Ал-Тора и заговорил:
– Я вижу, вы не стали вдаваться в тонкости этого дела, мастер.
– Да. Решил, что успею задать вопросы потом.
– Это верно. Я вот что задумал, мастер. Мы выкупили две дюжины мастеров вместе с семьями. Пристроить их к делу труда не составит. Но я предлагаю другое. Будем вести строгий учет всего, что они сделают. Вычтем материал, еду, одежду, а из дохода будем выплачивать им подобие жалованья. Пусть собирают. Потом, после определенного срока, каждый из них сможет выкупить себя и свою семью по той цене, которую мы за них заплатили.
– Ну и голова у тебя, старина! – восхищенно развел руками Ал-Тор.
– Просто я знаю, за что зацепиться.
