В тревожном мраке ночи султан Абдул-Хамид I Блистательной Порты вновь ощущает давнюю опасность. В его воображении вихрь интриг и заговоров, затрагивающих королевский престол. Кровавые игры на двоих между высоким советом и дворянством лишь подогревают беспокойство монарха. Тени неизвестных и чужаков таинственно плетут свои сети, готовясь натравить династию против самой себя....
– Дэк для меня, ваше превосходительство, маневры ведь уже затемно начались, – зевнув, с нарочитым спокойствием ответил генералу Лешка. – Вон, мои дозорные уже и шведский пикет захватили. Те в ночи подходы к речке караулили, по диспозиции ведь брод за шведами был? Ну вот, егеря сюда их и приволокли. А куда, в штаб, что ли, их тащить? Так что у нас, ваше превосходительство, уже есть три пленных.
– Развяжите их, – распорядился генерал. – Я забираю пленных условного противника с собой.
– Ваше превосходительство! – как только ему вытащили кляп изо рта, начал визжать капрал.
– Смирно! – гаркнул Кутузов. – Ты что это себе позволяешь, стервец? Указывать генералу будешь, как ему поступать? Да ты кто таков?! А ну отвечать!
– Капрал второго батальона третьей роты лейб-гвардии Преображенского полка Ряшкин Ефим, – захлопав глазами, начал вытягиваться во фрунт гвардеец. – Так мы в карауле были, ваше превосходительство, а они мимо нас, а мы им: куды прете? А они нас в оборот! – начал сбивчиво объяснять преображенец.
– Молчать! – снова рявкнул Кутузов и приблизил вплотную лицо с покалеченным глазом к гвардейцу. – Так вы что, в карауле были и у вас солдаты оружие отобрали, капрал? Вот эти вот егеря? – обвел он рукой шеренги в зеленых мундирах. – А ты знаешь, капрал Ряшкин, что те, кто вас сюда притащили, ходили проверять брод по моему личному указанию? Тот брод, на котором по диспозиции стояли пикеты условного противника, сиречь шведы.
– Так вон у Степана, у рядового Кубышкина, живот вдруг прихватило, ваше превосходительство, – начал жалобно объяснять Ряшкин. – Ну, вот мы с того поля – да к кустам приречным и…
– Поня-ятно, – нахмурился Кутузов. – Значится, покинули без разрешения старшего офицера свой пост.
– Двенадцатый год, ваше превосходительство, – сиплым голосом ответил побледневший гвардеец. – Ну, мы же на пяток минуток всего, утро же, светало, ну, не это же самое в открытом поле, да при всех? Ваше превосходительство, смилуйтесь? Более ни в жизнь такое не повторится!"
"– Ну, не знаю, не знаю, – пожал плечами генерал.
