Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
Наверное, сын Рогова, о приезде которого к отцу в гости он говорил на днях.
Мальчишке повезло, потому что он находился на заднем сиденье и спал. Дорога была дальней, больше двухсот километров от райцентра. Если участковый принял на грудь еще в райцентре, то просто чудо, что аварии не произошло раньше. Перепуганного пацана отец Василий вытащил с пола между сиденьями, куда его сбросило ударом. Убедившись, что мальчик цел и всего лишь сильно перепуган, священник передал его в руки Дарьи и занялся отцом.
– Олежка как? – прохрипел Рогов, сплевывая на ладонь и разглядывая ладонь в поисках крови.
– Цел твой Олежка, – ответил священник, взвалив руку участкового себе на плечо и оттаскивая его от машины.
– Куда ты? – напрягся Рогов. – Не ходи, рвануть может.
Отец Василий и сам знал, что попади сейчас бензин из разорванного топливного шланга или сместившегося карбюратора под искру проводки, на горячий коллектор или выхлопную трубу, и беды не миновать. Он как раз эту беду и хотел предотвратить. Убедившись, что отцу с сыном ничего не угрожает, отец Василий первым делом подумал о последствиях этой аварии для Рогова лично.
Пока в ночном воздухе запаха бензина не было, это отца Василия обнадеживало. Он отстегнул кронштейны крепления капота и, отстранившись, откинул его на лобовое стекло. Вверх ударил поток горячего пара. Одну руку священнику все же обожгло.
