Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
Только с домом я не согласен. Подожди, – священник предостерегающе поднял руку, – теперь ты меня не перебивай. Переехать я к тебе согласен, вижу, что от чистого сердца предлагаешь; а в остальном ты погорячился. Тебе ведь с жильем решать в райцентре нужно будет, а квартиры там, думаю, недешевые. Давай так по рукам ударим. Как надумаешь жильем там обзаводиться, мы с тобой честь по чести куплю-продажу и оформим. По нормальной цене, как профессиональные оценщики скажут. Иначе я не согласен. Категорически.
Рогов некоторое время смотрел себе под ноги, о чем-то размышляя, потом поднял глаза на священника.
– Тебя, отец Василий, в миру-то как называли?
– Михаил, а что?
– Вот тебе моя рука, Миша. Лучший друг я тебе, по гроб жизни друг. А если не побрезгуешь, то и брат. И даже не за себя тебе благодарен, а за сынишку. Мужик ты, Миша, наш мужик!
– Согласен, – искренне улыбнулся отец Василий, отвечая на горячее рукопожатие. – Друг – так друг, брат – так брат.
Священник и участковый обнялись – крепко, по-мужски.
– Вот, Олежка, – кивнул Рогов на священника, – отец Василий согласился с нами пожить. Веселей ведь втроем будет, как считаешь? А то он в клубе ютится, в каморке. Гляди, как он мне машину починил.
– Ух ты! – восхитился Олег, который видел в каком состоянии была машина, когда стояла около их калитки. – Это вы сами починили?
– Люди помогли, Олег, – ответил священник, – одному не починить.
– Ты сбегай-ка, – попросил участковый сына, – помоги отцу Василию вещи к нам перенести.
– Давай лучше вечером, Афанасий Петрович, – покачал головой священник, – дела у меня еще, да и на стройке с утра не был.
– А можно мне с вами туда, на стройку? – попросил мальчик.
– Туда всем можно. Пошли.
Рогов проводил взглядом сына и священника и снова подошел к машине, разглядывая ее и поглаживая руками по капоту. Он все еще не мог отойди от шока произошедшего за эти дни.
Отец Василий шагал рядом с мальчиком и расспрашивал его о жизни в райцентре, о школе, мальчишеских увлечениях. Олег щебетал, забегая то с одной стороны, то с другой. Мальчик, хотя и вырос в маленьком городке, но все же был уже не деревенским жителем. К священникам он относился как к экзотическому явлению, разглядывал их со стороны с детской непосредственностью. Необычность жизни этих людей была для него загадкой.
