Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
– ""Пособия""! Государственные... э-эм, гарантии? Подарки... м-м, для граждан от правителя для особых случаев? Даже не знаю, как объяснить....
– И не надо. И больше не смей так делать!
– Но почему?! Если такое пособие, м-м, правило для обеспечения иномирян есть, то...
– Я сам в состоянии обеспечить тряпками свою жену! – выдал мужик, нервно дернув щекой со шрамом.
– Но в моем мире все пользуются пособиями, налоговыми возвратами и другими...
– Ты теперь в моем мире! Моя жена! – рявкнул мужик, чуть встряхнув ее за плечо, на котором так и лежала его тяжелая рука.
Лиза сжала губы. Вряд ли только этот барон единственный, кто в ближайшее время уезжает из столицы, неужели нельзя было кого-то поспокойнее выбрать ей в мужья? Удружила ей королева, подсунула какого-то тирана. И ведь точно именно Ее Величество нашептала государю выдать ее за этого неуравновешенного типа! Потому что если бы мужа ей выбирал король, то, судя по его тогда масляно-заинтересованным взглядам, пристроил бы за какого-нибудь дворцового тихоню, которого потом бы подвинул в супружеской спальне.
– Мне больно, – сказала Лиза, и мужчина наконец-то отпустил ее плечо, сделал полшага назад.
– На что ты намекала своими песнями? И кому? – выдал он новую претензию.
– Намекала? – опять не поняла сути вопроса девушка.
– Чужая свадьба, про женщину, которая уйдет с другим.
– Что? Нет! Что первое попалось в памяти, то и упомянула. Не рассказывать же вам про белые розы и их беззащитные шипы! А то опять будет сложно объяснить, почему такая песня... которая про растение – на самом деле не о цветах, а про любовь!
Стоящий напротив мужчина въедливо вгляделся в ее лицо, затем отступил еще на шаг.
И начал расстегивать застежки на своем темном камзоле.
– Иди в спальню, – приказал супруг.
– Э-эм, может, вначале мы... – начала было Лиза.
– В спальню! – рыкнул мужик, перекошенное лицо которого не обещало ничего хорошего."
"Пришлось девушке отлепиться от двери, в которую ее чуть было не вжали во время их первой супружеской беседы, и шмыгнуть мимо раздевающегося супруга в следующую приоткрытую дверь. Если мужик не хочет спокойно поговорить, по-хорошему договориться, то стоит оглядеться в спальне первой.
Подсвечник потяжелее выбрать, например.
