Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
Здесь, в изолированной, скромно обставленной спальне служанки ее отощавшее и в целом пострадавшее после столь трудного путешествия тельце отмыли, нарядили в одежды получше, из тканей потоньше. И только теперь в их укачивающей сознание болтовне Лиза смогла уловить главное – выжившие люди-попаданцы здесь редкость и уже тем ценны. Вроде бы каждый из них чем-то прославлялся, обычно магическими способностями и подвигами, и оставался в истории тех стран, куда их заносило.
И хотя королевский лекарь подтвердил, что магии у нее нет, но.
Только он... извращенец, что ли, не поняла тогда Лиза. Потому что даже после мага-целителя и ванны с душистыми травами и натираниями маслами выглядела она все еще ужасно.
К тому же ее мнения даже не спросили, просто поставили перед фактом! Робкие возражения заглушили в зародыше, и ведь даже ее имя король сразу исказил на свой вкус, хотя их имена посложнее будут, наверняка мог выговорить при желании ее настоящее имя.
Вернее, как раз было, судя по предвкушающей ухмылке, но не то. В общем, такое явное пренебрежение от местных жителей, плохое состояние после постоянных изводящих выживаний в дороге, плюс еще продолжающийся шок от нового мира и окружения – все сложилось вместе, и Лиза тогда высказалась от души, прямо в лицо этому самоуверенному любострастному мужику. Все рассказала – и что она думает об их мире в целом, начиная от той самой пограничной крепости, очень неприветливой, до куда всяким озабоченным мужикам стоит пойти со своими хотелками.
Возмущалась она тогда много, чуть голос не посадила, а король... Ухмылялся в бороду, да темными глазами блестел довольно, хотя его сопровождение – массивные суровые воины – были очень недовольны ее эмоциональной речью, даже чуть было не прирезали на месте.
