Понятно, что я молодой. Но вообще-то быстро учусь и потенциал у меня хороший. Наверное.
Эти двое, причем, продолжали разговаривать, словно меня здесь не было. Старик интересовался не только жизнью, но и характером своей будущей квартиросъемщицы. Короче говоря, подошел к этому процессу более тщательно, чем я. На этом моменте обидно стало опять.
— Слушай, Марфа, в целом я не против, чтобы ты у меня жила и столовалась. Только сразу скажу, хиста с меня тебе много не будет. Я же чужанин, как вы говорите, не рубежник. И семьи у меня нет, чтобы от каждого по чуть-чуть брать…
— И не надо, я нечисть не честолюбивая, — торопливо ответила кикимора. — Мне бы спокойной жизнь пожить.
В голосе старика послышалась кинжальная сталь, которую стоило бы опасаться. Да и взгляд изменился. Таким можно было ненароком и придавить. Сразу почувствовались колоссальный опыт и матерость старика, которую я раньше замечал разве что мимоходом.
И это ведь все без хиста! Одним лишь голосом и взглядом. Однако кикимора уже стоит, как девочка на детсадовском утреннике и боится слово лишнее произнести.
— Требований у меня достаточно. И рука крепкая. В свое удовольствие жить не получится. По дому придется помогать, без этого никуда. Что думаешь?
Я хотел было сказать, что Марфа не из таких. Она истинная содержанка, почти как в бульварных романах. Вот только кикимора торопливо кивнула.
— Разве только получается у меня все плохо, Федор Васильевич. Порчу я все.
Видимо, сегодняшний вечер должен был проходить под девизом: «Моте должно быть обидно всегда». Это походило на отношения с толстухой, которая как только вы расстались сразу похудела и стала красоткой. Понятно, что кикиморе с ее внешними данными такое не грозило, но все равно неприятно. Меня она сразу осадила, а перед Васильичем хвостом крутит. И что-то мне подсказывало, что если сосед захочет, то Марфа действительно будет все делать.
— В армии говорили: не умеешь — научим, не хочешь — заставим, — подал голос я, чтобы эти двое не забывали о моем существовании.
Вот и сосед сейчас кивнул, явно соглашаясь с моими словами.
— Это уже моя забота. Если не научу, значит, сам виноват.
Они говорили, говорили и говорили. Я уже даже утомился. Меня Зоя на работу быстрее брала, хотя когда дело касалось трудовой деятельности, она была та еще душнила. Но я понимаю Василича, такие дела с кондачка не решаются.
Вот и старик подошел к вопросу с кикиморой так тщательно, как юристы не всегда договоры составляют. В итоге вышло очень жирно, как по мне.
