Вот к кому надо за советами ходить, а не к Грише.
Кикиморы не было всего секунд пять. Видимо, она и прежде на чемоданах сидела. У меня были странные ощущения. С одной стороны облегчение, что Марфа меня покидает. С другой — неприятна форма, в которой это все произошло. Будто она только и ждала момента, как от меня сбежать.
Как с разводом с опостылевшей женой. Вроде рад, что наконец от нее избавился. Но когда узнаешь, что у нее кто-то появился — возникает ревность.
Вот за кого не переживал, так это за старика. Почему-то у меня сложилось стойкая уверенность, что с ним как раз все будет отлично.
После короткого ритуала с многострадальным красным сапогом, Федор Васильевич пожал мне руку и, прижимая свою новую подопечную к груди, отправился к себе. Смотри-ка, они о чем-то еще общаются между собой.
Я даже дверь не сразу закрыл. Только когда почувствовал тяжелые вздохи черта за плечом, тоже провожавшего взглядом кикимору.
— Все, Марфа с возу, кобыле легче, — подытожил я. — Можете это отпраздновать, только не сильно. Вино в холодильнике не трогать. А ты, Митя, можешь возвращаться к себе.
— Ага, только освежитель возьми, да все побрызгай там, — подсказал бес. — А то смердит, будто дерьмо по стенам размазали.
В мире Гриши все было довольно просто. Если женщина тебя отвергла, значит она дура и проститутка. Типичное обесценивание.
Я пошел посмотреть, правда ли кикимора забрала все? Хотя, что там у нее все — прялка? Ну, ее не было. Отлично.
— И правда Марфой пахнет, — грустно заметил Митя.
Вот только страданий юного Вертера мне не хватало. Я давно заметил, что черт по годам старше меня, почти в два раза. А вот по эмоциональному развитию и, прости, Митя, иногда и умственному — точно подросток. Значит и из-за неразделенной любви теперь убиваться будет. Может, та идея Гриши с выбиванием клина не такая уж и плохая?
Мои размышления прервал стук в дверь. Я не сразу сообразил, что звук был какой-то странный, с какими-то перерывами в середине. Решил, что Василич что-то забыл, вот и вернулся.
Я торопливо дошел до двери, глупо улыбаясь. И когда уже схватился за ручку, почувствовал знакомый запах затхлой воды и лежачего больного.
Что самое любопытное, ощущение дежавю было странным. Я не испугался, ощутив свою связь с единственным врагом и внутренний голос не вопил на все лады. Скорее смутился произошедшему. А еще вспомнил настойчивого филина, которого раньше не было возле моих владений.
Но дверь все же открыл.
