Чтобы как-то отвлечься от тревоги за собственное будущее, я решил перейти от обороны к нападению.
— С трудом, — признался Врановой. — Я так и догадался, что ты живешь в этой области. Да все времени не было выбраться. Знаешь ли, я теперь вне закона.
— Да, как выяснилось, заниматься черной магией — опасно не только для жизни, но и для карьеры.
— Победителей не судят. А проигравшие сами виноваты. Я ошибся, с кем не бывает.
— Говоришь, прямо как Олег Тиньков.
— Кто? — не понял Врановой.
— Да так, не бери в голову. Продолжай.
Рубежник кивнул, одновременно с этим взяв блюдце и положив себе кусочек торта. Вообще, вел он себя как наглый и невоспитанный мужик. Либо как гость, которого очень давно ждали. И на меня почти не смотрел. Словно не чувствовал никакой опасности. Хотя чего это я? Точно не чувствовал.
— Я не сразу мог приступить к твоим поискам. Пришлось немного разобраться с особо жадными охотниками до сокровищ. А уже потом нашел и тебя. Это было дело техники. Наша связь с тобой теперь необычайно крепка. Ты бы понял это, если бы обратился к ней.
— Да как-то желания не было. Я перед сном стараюсь думать о прекрасных девушках, а не небритых мужчинах.
Врановой опять кивнул, отправив себе кусок йогуртового торта в рот. Что-то мне подсказывало, что десертами в последнее время он баловал себя не часто.
— А я вот воспользовался. Это можно сравнить с детской игрой «горячо-холодно». Как только я миновал места, где ты проходил, становилось тепло. Как только подбирался к дому, почти горячо. Но печать хорошая. Раза четыре мимо прошел.
Теперь удовлетворенно кивнул я. Сизый морок все же сработал. Но на опытного ивашку найдется не менее опытный ведун.
— Значит, в Финляндии дети тоже играют в «горячо-холодно»? — зевнул я, пытаясь показать, что единственное чувство, которое вызывает этот разговор — скука.
— Тоже играют, — спокойно ответил Врановой.
Вообще, он даже производил ощущение… адекватного, что ли? Ну, такой обычный человек, разве что чересчур потрепанный и неухоженный. Потом, к примеру, от него несет. Вот только взгляд колючий, жесткий. Да и помнил я все, что он совершил. Поэтому не рассчитывал, что повелитель птиц вдруг станет ламповой няшей.
— В общем, ты молодец, нашел меня, возьми с полки пирожок. И что дальше? Ты всем своим видом показываешь, что будто бы не хочешь меня убивать.
— Теперь это не имеет смысла. Шуйский мне более не покровительствует. К тому же, так вышло, что только ты сможешь мне помочь.
