Автор
Начинаем с разочарования далеко от идеала, чувствуя себя обманутыми в мире, полном не только радужных красок, но и тайн. Здесь каждый из нас должен действовать вопреки светлым идеалам, чтобы сохранить чистоту души. Книга о том, как принимать жесткие реалии жизни безупречно....
Вот и Макеевка. Хоть грязная, буквально вонючая, из-за двух коксохимзаводов, но родина. На въезде в город — железнодорожный вокзал. Я прошу Рому, свернуть и проехать мимо него.
* * *(Этап Донецк — Горловка. 13 января 2013)Ночь. Нас перегружают с воронка в прицепной вагон. До Горловки с Донецка поедем на поезде. Зима, лай собак, всё как в фильмах про ГУЛАГ и Сталина. Конвой кричит фамилию, имя, отчество, ты отвечаешь статью и срок: «Татарский!» — «187, часть 3,8 лет» — «Иванов!» — «115, часть 2, 15 лет» — «Петров!» — «185, часть 3, 4 года».
Зэк-вагон по типу обычного плацкарта, только кубрик закрыт решеткой и нет боковых мест. Еще на второй полке откидывается большая фанерная площадка и можно лечь. В решетке кормушка. Кто едет до Харькова (не дай Бог), того кормят. Нам тоже досталось немного жареной мойвы и хлеба. Проблема только с водой и туалетом: конвой по твоему желанию выводить не будет. Мы почему-то стоим сорок минут на станции в Макеевке. Окна только в коридоре вагона, они не закрашены в верхней части.
Давно я не был на вокзале. Нахлынули воспоминания.
Дедушка, его звали РИМ (Революционный Интернационал Молодёжи — Прим. а.), оставил меня в машине на вокзальной стоянке и ушёл за билетами. Мне 3 года и сидеть было скучно, я ушел и потерялся. Случайно подошел к какому-то мужику и спросил, не знает ли он моего деда.
В детстве мне нравилось смотреть на поезда: была в них какая-то мощь, романтика дороги. Отец водил меня на вокзал, и я считал вагоны. Меня это очень увлекало. Люди в вагонах, мне казалось, должны быть очень счастливы, что куда-то едут.
Начались 90-е. Мама ездит в Ростов и Таганрог за сигаретами, шоколадками, а туда везет сервизы; отец работает на шахте, но там не платят.
