Затем взял бутылку с трубочкой и дал сделать несколько жадных глотков. — Как ты себя чувствуешь?
В его взгляде было столько любви и заботы, но Таня интуитивно чувствовала, что что-то не так. Какое-то непонятное ощущение кололо в груди острой занозой, не давая расслабиться.
— Как-то странно… где я?
— В больнице.
— Что я здесь делаю?
— А ты не помнишь? — с сомнением спросил он, а Таня лишь покачала головой в ответ. Не помнила совершенно ничего из того, что с ней случилось.
— Ты попала в аварию…
Татьяна зажмурилась, пытаясь выловить в омуте памяти хоть какие-то зацепки или намеки, но тщетно: память спала беспробудным сном, не желая помогать
— А ребенок? — взволнованно спросила она, с надеждой глядя на мужа. — Где наш ребенок? Где он?
— Тань, да ты чего? — Павел прижал ее к себе, пытаясь успокоить. — Ты потеряла его еще полгода назад…
— Этого не может быть… — в ужасе зашептала Таня, стараясь вырваться, но муж крепко держал ее. Мысли в голове заметались со скоростью света, но ни одна не находила подтверждения. Она не могла потерять ребенка. Беременность была идеальной, образцово-показательной. Не было повода для волнения. Но даже если бы что-то пошло не так, ее врач лучшая в столице, почему она ничего не сделала? Почему не помогла? Как много вопросов и ни одного ответа.
— Прости, — шептал на ухо Паша и покачивал ее, как маленькую девочку. — У нас еще будут дети…
Но Таня не хотела других детей. Ей нужен был ее малыш, тот, кого она носила под сердцем. Как поверить во все это, если она не помнит ничего? Сил бороться с мужской силой не осталось, она сдалась и перестала вырываться. Слезы, дрожащие на ресницах, сорвались и крупными каплями потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Что со мной? — сквозь всхлипы спросила она. — Почему я ничего не помню?
— Ты попала в аварию и, видимо, ударилась головой… — предположил Паша и нажал на кнопку вызова врача. — Сейчас врач придет, у него и спросим.
— Этого просто не может быть… — тихо бормотала она, с отчаянием гладя плоский живот ладонью, и чувствовала лишь пустоту и в теле, и в душе. Должна была испытывать непомерное горе, но не испытывала. Не понимала почему, но не ощущала боли потери. Все это не укладывалось в голове. Неужели смерть собственного ребенка совсем не трогает ее?
— Добрый день, как вы себя чувствуете? — Немолодой мужчина в белом халате вошел в палату и сразу же направился к ним.
— Нормально, — сухо ответила Таня. — Голова только кружится…
Врач придирчиво осмотрел ее, записал данные в карту и вынес вердикт:
— Это нормально в вашем состоянии. У вас небольшое сотрясение, а вообще вы в рубашке родились…
— Подушки сработали, — пояснил Паша, словно это было очень важно для нее.