По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
***
До позднего вечера Саша просидел в лаборатории, проверяя себя как донора для Тани. В глубине души надеялся, что сможет найти какое-то препятствие и отменить процедуру, но чуда не свершилось — они идеально подходили друг другу. Закончив, размял затекшие мышцы и посмотрел на часы. По его подсчетам, все в больнице уже спали, включая Таниного охранника.
Закрыв лабораторию, Саша направился к палате. Как он и думал, Аслан крепко спал на небольшом диванчике около двери. Чтобы убедиться в том, что план сработал идеально, Белов проверил пульс на сонной артерии охранника, затем приоткрыл поочередно глаза и посветил в них фонариком, а напоследок сильно потряс за плечо, но никакой реакции не последовало. Довольно усмехнувшись, мысленно пообещал выписать премию медсестре, согласившейся выпить волшебного кофе с Асланом, и вошел в палату."
"Лунный луч проникал сквозь не зашторенное стекло и освещал пространство тусклым светом. Таня стояла спиной к окну, ее тонкая сорочка казалась совсем прозрачной, а кожа мерцала в серебристых бликах. Саша задержал дыхание и остановился в нерешительности, любуясь ею. Таня была какой-то волшебной и невероятной, словно ненастоящей.
— Долго же ты шел. — Она лукаво улыбнулась и зябко повела плечами. — Я уже успела замерзнуть…
— Ждала меня? — хрипло спросил Саша и двинулся к ней. Медленно и осторожно, словно зверь вышедший на охоту. Истосковался по ней до невозможности, но не хотел торопиться. Впереди была целая ночь для них двоих.
— Я всегда тебя жду. — Таня протянула руки, и он сразу же притянул ее к себе.
— Как же я по тебе соскучился, — прошептал, нежно касаясь губами виска и вдыхая неповторимый аромат ее тела. Легкими поцелуями проложил дорожку к уху, горячим языком прошелся по контуру раковины и, ощутив, как кожа Тани покрылась крупными мурашками, неспешно двинулся к губам.
— Не больше чем я, — шумно выдохнула она ему в губы и растворилась в поцелуе, полном трепетной нежности и неистовой страсти одновременно. В искусных руках ее тело оживало, становилось гибким и пластичным. Всего лишь несколькими касаниями Саша вновь пробудил ее чувственность и придал уверенности.
— Проверим? — прорычал он и несильно впился зубами в шею. Таня вскрикнула от неожиданности и порывисто застонала, ощутив, как горячий язык снимает болевой синдром. Такой сумасшедший контраст легкой боли и наслаждения придавал пикантности ласкам, раззадоривал, заставлял томиться от предвкушения большего.
