По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
— Ладно, уговорила, — сдался он и присел за стол. — Что едим?
— Яичницу.
Таня наложила в тарелку еду, нарезала хлеб, поставила перед ним, а сама вернулась к раковине.
Саша осторожно попробовал кусочек и вынес свой вердикт:
— Надо же, вкусно.
Таня лишь довольно усмехнулась, празднуя маленькую победу. Шум льющейся воды заглушал все остальные звуки, она не слышала, как он подошел.
— Спасибо.
Его бархатистый голос, зазвучавший совсем близко, заставил ее сердце подпрыгнуть и забиться чаще. Таня замерла, боясь пошевелиться.
— Что ты делаешь? — тихо поинтересовался Саша, рассматривая орудие пыток в ее руках.
— Картошку чищу. — Она подняла на него глаза и шумно выдохнула. Он был совсем рядом, всего лишь несколько сантиметров отделяли их друг от друга.
— Ты ее мучаешь, — прошептал Саша почти на ухо и поставил свою тарелку в мойку. Заметил, как Танины зрачки расширились от волнения, и намеренно продолжал игру в кошки-мышки. Запретный плод находился совсем близко, но Белов был уверен в силе своей воли на сто процентов.
— Здорово, — на автомате ответила Татьяна. С придыханием смотрела на его руки и невольно вспоминала, как вчера они ласкали ее. Мурашки, будто взбесившись, ринулись по коже.
— Сама попробуй. — Саша передал ей нож и очередную картофелину, будто случайно коснувшись ладоней.
Танины руки дрожали от волнения и смущения одновременно. Она старалась повторить его действия, но получалось очень коряво, никак не могла сосредоточиться на процессе. Близость Саши отвлекала, не давала собраться с мыслями.
— Ну вот, другое дело. — Он удовлетворенно кивнул, вытер руки и отошел. — А что ты вообще готовишь?
— Не помню. — Она обернулась и указала на стол. — Вон книжка, сам посмотри.
Саша пробежался глазами по открытой странице и не понял ровным счетом ничего из этого замороченного рецепта.
— Гратен Дофинуа, — прочитал вслух, будто прикидывая, каким блюдо с таким названием будет на вкус, полистал остальные рецепты, захлопнул книжку и закинул ее туда, откуда позавчера утром достал.
— Что ты делаешь?
— Знаешь, я погорячился, дав тебе эту книгу, — констатировал он, полностью признавая свою ошибку. — Здесь нет ровным счетом ничего съедобного.
