По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы успокоить гнев, он вернулся в салон и достал мобильный. Найти эвакуатор в этом захолустье было большой проблемой, как, в общем-то, и качественный шиномонтаж, но другие варианты рассматривать не имело смысла. Последний автобус уже ушел, а такси попросту не поедут в его деревню.
Не придумав ничего лучше, Саша позвонил своей медсестре и кратко обрисовал ситуацию. Она откликнулась и пообещала что-нибудь придумать. Теперь ему оставалось только сидеть и ждать помощи.
***
Вот уже битый час Татьяна стояла около окна и всматривалась в ночную мглу. В очередной раз нервно посмотрела на часы — время близилось к одиннадцати, а Саша до сих пор не вернулся. Она вся извелась от ожидания, с каждой минутой все больше убеждаясь в том, что он ее просто обманул. Обещал скоро приехать, а сам, наверное, остался у своей «киски». Опять.
Днем ей показалось, что еще не все потеряно и между ними могут наладиться хотя бы дружеские отношения, но сейчас поняла, как сильно ошиблась. Саше все это не надо, у него своя насыщенная жизнь. Скорее всего, он забыл о ее существовании сразу, как вышел из дома… Если бы у нее был телефон, она нашла бы повод, чтобы позвонить ему и напомнить о себе, но Таня давно продала свой гаджет, о чем теперь очень сожалела.
Обида наполнила душу горечью разочарования. Головой Татьяна понимала, что не имеет права на подобные эмоции, ведь они с Сашей друг другу никто, он волен делать все, что заблагорассудится, и не отчитываться перед ней, но сердце упрямо диктовало свои правила. Не желая соглашаться с доводами разума, билось в конвульсиях от ревности и замирало от трепетных воспоминаний.
Глаза слипались от усталости, дочь весь день капризничала, не давая ни минуты покоя, но Таня упорно не хотела ложиться спать, решив дождаться Сашу во что бы то ни стало. Чтобы посмотреть ему в глаза и окончательно лишить себя иллюзий. Пусть будет больно, но зато она перестанет надеяться и ждать.
Громкий кашель, перетекший в плач, прервал поток мыслей, Татьяна поспешила к дочери. Взяв ее на руки, успокоила и дала несколько ложек отвара из ромашки, стоявшего на столе. Мила поморщилась и снова хотела заплакать, но Таня разгадала ее маневр. Быстро сориентировавшись, положила ребенка на свою кровать и, раздевшись, юркнула к ней, аккуратно заткнув маленький ротик своим соском.
Дочка успокоилась и задремала, методично посасывая молоко.
