В темноте величественного особняка профессора Штерна, когда луна ярко светит из-под густых туч над Северной столицей, начинается ожидание неизвестного. Город погружается в мрак, но серебряные купола и огромные фасады зданий выглядят особенно торжественно под лунным светом....
Кондукторша, пожилая полная женщина с добрым лицом, молча покосилась на его мокрую одежду, но ничего не сказала. И Никита был благодарен ей за это. Сейчас он находился не в том состоянии, чтобы отвечать на чьи-либо расспросы. Он выгреб из кармана всю мелочь, – горсть мокрых монеток, – и с горем пополам набрал нужную сумму на оплату проезда.
– Убери свои деньги, – мягко сказала ему кондукторша. – Тебе, похоже, и так сегодня досталось. Так что довезем тебя бесплатно. Как последнего пассажира.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Никита.
Полтора часа спустя он стоял перед дверьми своей квартиры. Никита тихонько отпер дверь и на цыпочках прокрался в прихожую, стараясь даже не дышать, чтобы никого не разбудить. Но его старания оказались напрасными. Мама не спала; все это время она ждала его, сидя на кухне.
– Никита! – истошно закричала Ирина Юрьевна, увидев его в коридоре. – Сынок!
Она бросилась к нему, крепко прижала к себе. И тут же отпрянула.
– Господи, почему ты такой мокрый?! А запах!
Никита стрельнул глазами вокруг.
К счастью, мама не стала дожидаться ответа.
– Мальчик мой! – причитала Ирина Юрьевна. – С тобой все в порядке?! Ты ужасно выглядишь! В корпорации случился взрыв и пожар! А я все больницы объездила! Ваша учительница лежит в травматологическом отделении! А ты-то как?!
Ее громкий голос неприятно резал слух.
– Со мной все нормально, мам, – морщась, проговорил Никита.
– Ты в этом уверен?!
– Уверен.
Ирина Юрьевна тут же переменилась в лице.
– Так, может, ты тогда объяснишь, – резко проговорила она, – где ты шлялся все это время?! Я тут места себе не нахожу! А он…
Говорить правду явно не стоило. По крайней мере, пока. А вранье Никите удавалось плохо.
– Я был… – запинаясь, начал он, – в медпункте «Экстрополиса». Они хотели убедиться, что со мной все в порядке.
Ну вот. Почти правда.
– А почему ты мокрый?
– Так дождь на улице…
– Где это? – Ирина Юрьевна выглянула в окно.
– Кончился уже…
– А почему ты весь вымазан какой-то мерзостью?
– Я упал.
– В помойку, не иначе!
– В нее, – обреченно кивнул он.
– Горе ты мое луковое! Ну а позвонить мне ты не мог, чтобы я не волновалась?!
– Я… я…
Никита почувствовал, что его желудок снова скрутило.
– Ладно, – махнула рукой Ирина Юрьевна. – Ты дома, и это главное! Поздно уже.
