Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Смотрит в камеру и карикатурно складывает губы «уточкой». Рядом с ним Бус, а выше на диване Белый, Кир и я. Все смеемся. Я вскинула руку с зажатыми в ней чипсами в каком-то победном жесте. Тепло. Хорошая картинка. Смазанная из-за недостатка освещения, но хорошая. Как будто из другой жизни. Которая сейчас от меня так далеко.
– …и как ты себе это представляешь? – раздается вдруг приглушенный женский голос из глубины квартиры.
Я растерянно оглядываюсь. Кир не закрыл дверь в комнату, и на кухне она, видимо, тоже приоткрыта.
– Она не хочет в детский дом.
– Кирюш, ты знаешь, что это значит, когда детей изымают из семьи? То, что дома им плохо.
– Ну, видимо, не хуже, чем в детдоме.
– У нее рана на лице, откуда?
– Сама как думаешь, мам?
Она тяжело вздыхает:
– И ты мне еще доказать что-то пытаешься?
– Я не пытаюсь доказать.
– Кирилл, – ее голос звенит, – я в опеке десять лет работаю, ты чего от меня хочешь?!
Где она работает?! В опеке?!
Дыхательная функция утеряна. Жизненные показатели на нуле. Паническая атака на подходе.
И я сюда пришла сама? Да она же меня прямо сейчас туда отправит. Я все это знаю. Сначала увезут в больницу – проверять мое состояние. А я со свежими побоями. Нет. Нет уж.
Я знала, что доверять никому нельзя. Особенно взрослым. Особенно, черт возьми, им!
Очень тихо я скольжу к двери, беру в руки ботинки. Невероятно аккуратно снимаю с вешалки куртку. Стараюсь не шуршать. Я это умею.
Я не помню, чтобы кто-то закрывал за мной дверь, и удача в этот раз действительно на моей стороне. Тяну ручку на себя, а потом вниз. Знаю, что надо делать именно так, чтобы язычок замка не щелкнул. Выхожу в коридор и только тут начинаю дышать. Когда оказываюсь на улице, позволяю себе паузу и вдох полной грудью.
Дороги не разбираю, надо просто убраться подальше, чтобы не догнали. Когда попадаю на людную улицу, наконец, замедляю ход. Натягиваю капюшон толстовки на все еще мокрую и уже припорошенную снегом голову. Застегиваю куртку.
Первый раз в жизни мне хочется напиться. И, кажется, я знаю, куда за этим идти.
Глава 38
На улице снегопад. Крупные красивые хлопья медленно падают на землю.
