Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Как будто бы снежинки отказались прыгать по одной и сцепились в большие компании. Кружатся в свете фонарей.
Так просто и так волшебно. От бессмысленного созерцания снега меня отвлекает то, что я почти врезаюсь в нашего физрука. Огромный Косатон в одной руке держит пакет с продуктами, а в другой – руку маленькой девочки. Ей лет пять, симпатичная сосредоточенная мордашка, шапка с помпоном.
– Кицаева? Привет.
– Здравствуйте, – я неловко замираю.
Изучаю девочку, а она – меня. Я вдруг понимаю, как выгляжу. Без косметики, глаза опухшие, на брови – пластырь.
– У тебя что, волосы мокрые? – улыбка учителя сменяется озадаченным и внимательным выражением лица.
– Не успела высушить. У женщин такое случается.
– Это да, знаком с таким приколом, – он снова улыбается.
И, хотя мне следовало бы скорее уйти и скрыться от его изучающего взгляда, я зачем-то спрашиваю:
– Ваша дочка?
– Да. Мила зовут.
– Почти как Милана, – насильно растягиваю губы в улыбке.
Девочка с круглыми щечками изучает меня почти с таким же пристрастием, как отец.
– Ты поранилась?
– Да. Упала.
– Я тоже вчера упала, – выбалтывает она.
Моя улыбка становится более живой:
– Надо нам быть аккуратнее, да?
Я снова окидываю их взглядом. Отец и дочь. Он – сильный, любящий. Она – нежная и трогательная, папина. Медленно смаргиваю. Красивая картинка. Я бы такую наклеила в коллаж.
– Милана, у тебя все в порядке? – спрашивает Косатон, пытаясь поймать мой взгляд.
Но я не могу. Сил не осталось.
– Конечно. Вот иду к девчонкам, у нас сегодня ночевка. Кино будем смотреть, – я припоминаю название, которое говорила Марина, – «Виноваты звезды». Хорошего вечера. У вас красивая дочка.
Физрук поджимает губы и кивает:
– Вам с девочками тоже.
Я прохожу мимо, едва сдерживая слезы. Если чего и не хватало этим вечером, так это увидеть, что наш суровый Косатон – идеальный отец. По крайней мере, со стороны. Не стерпев, оборачиваюсь через плечо, чтобы еще раз на них посмотреть.
"Он стоит на том же месте и задумчиво провожает меня взглядом. Слезы смазывают зрение, может, мне это только кажется. В любом случае, я поворачиваюсь обратно и продолжаю свой путь. К недостроенной парковке.
Перед пятиэтажным недостроенным зданием ненадолго останавливаюсь. Может быть, я поступаю неправильно. Но кто бы знал, как я смертельно устала вести себя идеально. Всегда делать то, что нужно.
