Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Я снова отпиваю и только тогда иду к дивану. Устраиваюсь на краю, рядом с парнем, который отдаленно напоминает мне Ваняева. Со мной никто больше не заговаривает, так что я просто потягиваю сладкий портвейн, смотрю на огонь, слушаю чужие разговоры. Смысл от меня ускользает, но вникнуть я и не стараюсь.
Чувствую себя расслабленно. Стягиваю с головы капюшон, взъерошиваю волосы. Надеюсь, тут они, наконец, просохнут.
Через какое-то время парень рядом все же наклоняется ко мне:
– Привет.
Я улыбаюсь ему:
– Привет!
Внутри меня тепло.
– Как тебя зовут?
– Милана. А тебя?
– Джек.
– Воробей? – хихикаю я.
Он тоже смеется:
– Нет, Дэниэлс.
Ловлю смутную ассоциацию и спрашиваю, снова прикладывая бутылку к губам:
– Джек Дэниэлс – это алкоголь?
– Да, это виски. Ты странная, Милана.
Я счастливо смеюсь и говорю ему:
– А я все думала, какая я. Так и запишем. Первое прилагательное – «странная».
Рядом на подлокотник присаживается Белка, и я переключаю свой поток сознания на нее:
– А почему ты Белка, а не рыжая?
– Фамилия – Белкова.
Я сосредоточенно киваю, как будто мне действительно важно было получить ответ на свой вопрос. Движения ощущаются как-то странно, но вместе с тем приятно.
Интересно, я давно здесь? Вроде бы целую жизнь сижу на продавленном диване. Достаю телефон, чтобы проверить время. Я поставила его на авиарежим, в первую очередь затем, чтобы мне нельзя было дозвониться, но еще и в надежде на то, что батарея протянет чуть дольше.
– У тебя нет зарядки? – я заваливаюсь на Джека.
– Был пауэрбанк, но он сдох. Розеток тут, как видишь, нет. Бел, есть подзарядиться?
Девчонка качает головой.
– Попадос, – грустно выдаю я.
– Ты давно ела, Милана? – спрашивает парень с прозвищем, как название виски, который все больше напоминает мне Ваняева. И мне приходит в голову идея. Она кажется мне невероятно удачной.
Я выключаю авиарежим, игнорирую шквал сообщений о пропущенных звонках, у меня три процента и не очень много времени.
"– Я не помню. Но это не важно, потому что меня рвало. Потом я должна была пить чай, но не пила.
Справившись с клавиатурой, которая вдруг стала слишком мелкой, я снова вырубаю сеть.
Чувствую своим долгом сообщить:
– Ты мне напоминаешь одного друга, он тут недалеко живет. Он принесет мне зарядное устройство.
