Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Открывается дверь, и Тим засовывает голову в комнату:
– Можно? Я тазик принес.
Я хмыкаю:
– Слыхала, киса? Царский подгон от хозяина квартиры.
– Не хочу тазик, – снова хнычет Лана.
– Он розовый. Специально для леди, – уговаривает Бус и ставит его на пол.
Тим выходит, а я продолжаю сидеть на корточках около кровати. Смотрю на Мальвину, от ее лица без косметики как-то по-особенному щемит сердце. Она выглядит такой беззащитной. Раздумывая над этим словом, разбираю его на составные части. Без-защитная. Это уже не так.
– Кир, – зовет она тихо.
– Да, киса?
– Как ты можешь меня любить?
От этого вопроса у меня сбивается дыхание. Признание вырвалось как-то само собой. Но я об этом не жалею, ведь я действительно так чувствую.
– А как тебя можно не любить?
Легкая, едва заметная улыбка трогает ее губы. Глаза все еще закрыты.
Она говорит:
– Спасибо.
Я хмыкаю и выдаю дурацкую грубость, чтобы разрядить обстановку:
– Свои благодарности знаешь куда себе засунь?
Лана приоткрывает один глаз и наконец смотрит на меня сквозь ресницы.
– Я не помню, что было.
– Тебе и не нужно. Все уже в порядке. Спи, Мальвина. Завтра поговорим.
– Звучит угрожающе.
– Тебе кажется, – я провожу рукой по ее волосам. – Все хорошо. Отдыхай.
– А если меня будет тошнить?
– Просто свесь голову вниз, сможешь? Тут таз стоит. Или зови меня.
– Хорошо. – Она сворачивается клубочком и выдыхает еще раз: – Хорошо.
– Я скоро приду, ладно?
Но Лана уже сопит, проваливаясь в сон.
Я выхожу, прикрывая за собой дверь. Иду на кухню. Там в приятном полумраке сидят парни. Бус на подоконнике, Белый и Малой за столом, полулежа на стульях, пристроив ноги на стол. Молчат, потягивая пиво.
– Алкоголь – зло, – хмуро выдаю я.
– Гильдия, не душни. Тяжелый был вечер.
Я киваю и спрашиваю:
– Еще есть?
– В холодильнике.
Достаю стеклянную бутылку и тоже сажусь за стол.
– Как она?
– Спит.
– Что будем делать? – интересуется Тоха. – Домой ведь ей нельзя.
– Ну, до завтра у меня побудет, – Тим подтягивает ногу, упираясь пяткой в подоконник. – В понедельник у Димана может остаться, у тебя же мама уезжает?
– Да, во вторник вернется.
– Ага. – Малой отпивает пиво. – А потом? Надо что-то решать.
– Сходим с отцом ее поболтать, – тихо говорю я.
– Так же, как ты с Макаром поболтал?
– Ну, если нужно будет, то так же.
И тут у меня звонит телефон. Это мама. Соблазн проигнорировать звонок слишком велик, но я все же отвечаю.
