Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
"
"Засовываю руки в карманы джинсов и смиренно жду возмездия. Супер, Лана. Второй день в новой школе, а ты спровоцировала драку. Если классная позвонит родителям (а она позвонит), у тебя сегодня точно будут проблемы. Хорошо хоть на работу не нужно. Значит, можно будет спокойно зализать раны дома. И если вы думаете, что это фигура речи, то нет. Зализывать будет что. Я передергиваю плечами и почти чувствую, как мне жжет спину. Ощущаю приближение паники, но останавливаю себя. Вдох. Выдох. Успокойся. Все поступки имеют последствия.
Тут я ловлю бешеный взгляд Кира. Его зрачки расширены, он в гневе. Не пойму, почему он так злится. Вероятно, они здесь привыкли отстаивать границы своего прайда. Других причин я не вижу.
Глава 9
Через двадцать минут мы сидим в кабинете у химички, понурив головы. Но вряд ли хоть кому-то из нас стыдно. Перемазанные едой и всклокоченные, разглядываем парты, изображая раскаяние. Я и четыре всадника апокалипсиса. Парней из параллельного забрала на разговор их классная.
– Надеюсь, мы друг друга поняли, – подытоживает химичка.
Я киваю и вся обращаюсь в слух. Парни тоже клюют головами вперед, выражая полное согласие.
– Всех ждет дежурство по школе и сообщение родителям.
Не сдержавшись, вскидываю на нее испуганный взгляд. Я же знала, что так будет. Дыши, Милана. Но все внутри сжимается от страха. Может быть, если она напишет матери, то отец не узнает? Слишком занятая своим натужным дыханием, я еле вслушиваюсь в подробности нашего наказания.
Наша классная тем временем чеканит:
– Две недели остаетесь после уроков, задания будете получать от завхоза. Как закончите, можете идти по домам. Начинаем сегодня.
Парни стонут, но Кир, как всегда, молчит. Непробиваемый. Я тоже не издаю ни звука, но это потому, что запираю себя изнутри.
– Ждите за дверью, выйду и провожу вас на обществознание.
– Мы сами можем дойти, – бормочет Белый.
Но Анна Дмитриевна осекает:
– Не можете.
Мы поднимаемся и выходим в коридор.
