Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
– Переживаю за ваш банк. Давайте, мальчишки, порвите всех.
Дима разминает спину, потягиваясь в разные стороны, и хитро ухмыляется:
– Кричать за нас будешь?
– Что именно? Могу кричать: «Спасите, помогите, меня привели сюда силой».
Парни ржут.
– А я сразу сказал, что новенькая с зубами, – одобрительно говорит Бус.
– А, так это был ты, Тимур! – нацеливаю на него указательный палец.
– Видали? Даже по имени назвала. Злить, что ли, ее почаще? Ладно, Мальвина, сорян. И за «новенькую» тоже. Ты уже своя.
Я медленно опускаю руку, которой указывала на Буса, и интересуюсь:
– Не рановато?
– Не достало тебя все время это спрашивать?
– Мы же дворовые, Лан.
– Ладно, киса, мы погнали на первую игру. Можешь сделать мне пару классных фоток. – Белый кривляется, показывая бицепсы.
Я смеюсь и киваю.
А дальше наблюдаю за игрой буквально с отвисшей челюстью. В школе на физре они, видимо, гоняют в баскетбол лениво, не в полную силу.
Рассеянно перевожу взгляд на болельщиков и вижу, что все девчонки залипают именно на нем. Их тут немного, но все пялятся только на Кирилла. Дурацкая неуместная ревность опаляет мне горло.
Поспешно достаю телефон и снимаю Диму. Я же пообещала. Лучше сместить фокус внимания.
И тут вижу Макара. Он смотрит на меня неприязненно. Без ненависти. Ведь не так сильно я его и обидела. Но я ему явно не нравлюсь. А я не могу удержаться от провокации, поэтому посылаю ему воздушный поцелуй. Он сплевывает себе под ноги через зубы и отворачивается. Знает ведь, с кем я пришла.
А потом происходит непредвиденное.
Голова кружится, в ушах звенит, на какое-то время я напрочь теряю ориентацию в пространстве. На автомате шарю вокруг себя в поисках телефона, который выпал из рук во время удара.
