Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
На его расширившиеся зрачки. Концентрируюсь на том, как он до сих пор держит меня за плечи.
И вдруг начинаю плакать. Понимаю не сразу. Просто чувствую, как вода течет по щекам. А потом всхлипываю и рассыпаюсь.
Кир притягивает меня к себе и крепко обнимает. У меня есть всего пара секунд наедине с ним. Чтобы впитать тепло его тела и попытаться прислушаться к тому, как стучит его сердце. Так же беспокойно, как мое? Или нет? А потом остальные присоединяются к объятиям. И мы стоим впятером, сцепившись в одну большую кучу.
Он говорит:
– Мы с тобой друзья, Разноглазка, смирись.
Понимаю смысл, который он вкладывает. Но для меня это звучит совсем иначе. И слезы снова льются из глаз, капая вниз. И что теперь делать? Правда смириться?
Глава 18
Кир
Когда Лана успокаивается, то сразу пытается закрыться. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ей стыдно за свои слезы. За то, что показала эмоции. С ней это случается крайне редко.
Мальвина все это время смотрит на меня своими разными неземными глазами. С каким-то невыносимым надрывом.
А я все кручу в башке свою последнюю тупую фразу. Надо же быть таким придурком. «Мы с тобой друзья, смирись». Нормально вообще? Самому-то как с этим смириться?! Вдруг она поймет меня слишком буквально? Не хочу я с ней дружить, никогда не хотел.
Лана откашливается и делает шаг назад. Я беспомощно сжимаю в кулаке влажную салфетку. Каждый раз, когда она вот так увеличивает дистанцию между нами, сердце рвется.
– Спасибо, мальчишки, – говорит она и улыбается.
– Как нос? – спрашивает Малой беспокойно.
– Все в порядке. Наверное, просто сосуд какой-то лопнул, у меня бывает.
Она поводит плечами и на глазах становится снова непробиваемой малышкой.
Мне становится неловко от той приторной ерунды, которая теперь не покидает мою голову. Хорошо хоть, что подглядеть туда никто не может.
Мальвина лезет в карман и придирчиво изучает свой смартфон. С обидой в голосе говорит:
– Стекло треснуло.
– Бус тебе наклеит новое, – наконец подаю голос я.
– Правда?
– Не боись, малая, – подтверждает Тим, – все сделаю в лучшем виде.
