Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Почему-то становится страшно, что я могу причинить вред одним только своим присутствием.
Лана складывает ладошки у меня на груди, и я снова сгораю.
– Что еще ты раскусила? – спрашиваю, чтобы чем-то оправдать нашу остановку.
– Пока больше ничего.
– Ничего?
– Ничего.
Медленно ослабляю хватку и говорю:
– Найдешь свободный столик? Мы возьмем тебе поесть.
– Я не голодная.
– Киса, даже не начинай.
Я подталкиваю ее в спину. Хотя правильнее сказать – отталкиваю от себя. Иначе меня порвет на крошечные лоскуты. Сам иду к парням, которые уже встали в очередь.
Хочется верить, что они ничего не заметили. Но скрывать эмоции с каждым разом все сложнее. Вот и сейчас я не включаюсь в разговор, просто останавливаюсь рядом с друзьями. Оборачиваюсь через плечо, смотрю, как хрупкая фигура Мальвины движется между столами. Она как будто чует. Поворачивается ко мне. И тут к ней подходит парень. Это еще кто?!
Грубо толкаю Буса локтем:
– Это кто?
– Чего?
– Парень с Мальвиной, кто это?
Сзади напирает Диман, сразу вовлекаясь:
– А, это Ваняев.
– Серьезно?
– Мальчики, вы проходите? Очередь двигается, – нетерпеливо говорит сзади женщина с ребенком.
– Да-да, мы идем.
– Извините.
Берем поесть на всех. Пока заказ собирают, делим стоимость на четверых и обмениваемся переводами и наличкой. С Ланы, конечно, денег не возьмем. В первую очередь потому, что она девчонка. А мы все, в основном воспитанные только матерями, умудрились вырасти звезданутыми джентльменами. А во-вторых, мы как не совсем благополучные дети, все в разной степени как-то подспудно чувствуем, что нельзя брать у нее деньги.
Когда мы подходим с подносами к столику, Ваняев теряется.
Здоровается, сбивая дыхание. Неуверенно жмет нам руки. Мальвина сразу надувается. Как же, ее дружка обидели.
– Ну, я пойду? – Ваня будто спрашивает у нее разрешения.
– Не останешься? – иронично интересуется Тим.
– Не, пацаны, я правда… Мне это, пора.
И исчезает так быстро, как будто его и не было.
Я двигаю к Лане еду:
– Ешь.
– Я не голодная.
– Значит, проголодайся, – угрожающе говорю я.
Не знаю, что со мной такое. Наверное, слишком много эмоций за один день.
Обстановку пытается разрядить, как всегда, Белый.
