Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Родители еще спят, так что я бегу умываться и укладывать волосы. Когда возвращаюсь в комнату и обновляю соцсети, там два сообщения от Кира. И если пожелание доброго утра уже привычно, то второе заставляет меня нахмуриться.
Разгильдеев Кирилл
Мальвина, ты не думала сменить работу?
Это еще что такое? Какое ему дело до моей работы? Откладываю телефон, чтобы немного поразмыслить. Одеваюсь. Синяки на запястье еще не до конца прошли, но идти на физру наглухо закрытой мне не хочется. Тогда я нахожу все браслеты, которые у меня есть.
Кицаева Милана
Может быть, ты удивишься, но школьников не ждут с распростертыми объятиями на лучших рабочих местах этого города. То, что меня взяли в магазин, большая удача.
Разгильдеев Кирилл
Ауч. Как скажешь, я просто спросил.
Кицаева Милана
А зачем?
Разгильдеев Кирилл
Что?
Кицаева Милана
Зачем спросил?
Разгильдеев Кирилл
Мы у подъезда.
Я натягиваю черную толстовку. На груди надпись – Karma is coming. Вот бы так и было. Задумываюсь и почему-то спускаюсь вниз по лестнице, а не на лифте. Зачем все-таки он это спросил? Вдруг ревнует к Нику? Тогда это значило бы, что я ему небезразлична. Нет, даже звучит как-то глупо. Может, это опять стремление все вокруг контролировать. Но до меня-то ему какое дело?
– Привет, мальчишки! – говорю и ежусь от холодного ветра.
– Доброе утро, Мальвина!
– Милая Милана, с понедельником.
– Привет, малая.
И только Разгильдеев натягивает мне на голову капюшон моей толстовки. Говорит грубо:
– Осень. Пора брать с собой хотя бы шарф."
"Потом берет края моей кожанки и рывком сводит вместе. Я таращусь на него во все глаза. Руки он не убирает. Я ощущаю его костяшки у себя в районе солнечного сплетения. Боюсь, что он почувствует, как я начинаю трястись. Может, подумает, что это от холода?
Пауза затягивается, а мне вдруг ужасно хочется, чтобы Кир прижал меня к себе.
Тогда Кир отпускает меня и говорит бесстрастно:
– Застегнись.
Глава 20
После уроков мы, как обычно, спускаемся к кабинету Алины Робертовны отбывать наказание. Дверь открыта, и мы впятером набиваемся в маленькую комнату. Завхоз окидывает нас ироничным взглядом и отпивает чай из большой красной кружки.
