Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
– Что за бред?
Кристина самодовольно разводит руками:
– Правила игры, Димочка.
– Хренимочка, – бормочет Белый, отпивает из своего стакана и косится на Кира.
Тот сохраняет полное равнодушие.
Кристина торопит:
– Ну что, согласен?
– Базара ноль, – отвечает Разгильдеев и поворачивается ко мне: – Ты умеешь?
Он спрашивает, как всегда, бесстрастно, но мне кажется, что с надеждой. А я говорю:
– Ну, вообще-то да.
Дунаева замирает с непонятно откуда взявшейся иглой в руках.
Я же без паузы продолжаю:
– Эта игла не годится.
Пока я деловито перечисляю, Кристина смотрит на меня почти с ненавистью. Хотела поиграть? Сейчас сыграем. Усмехаюсь и подмигиваю ей.
Бус приносит все необходимое, и народ вокруг притихает. Странно, что они так реагируют, мы же тут все – детки в клетке. Неужели испугались крови?
Кир садится на подлокотник дивана, я подхожу, останавливаясь между его разведенных коленей.
– Не стесняйся, Разноглазка, – говорит тихо, – я не кусаюсь.
Сердце, как всегда, пропускает удар. Смотрю ему в глаза и подвисаю на секунду. Давно мы не были так близко. Хотела бы я продлить это ощущение, но вся комната забита подростками, которые следят за каждым моим движением.
Обрабатываю руки и все необходимое. Отмечаю ручкой место будущего пирсинга. Говорю:
– Пацаны, проверьте.
Вся тройка с готовностью изучает ухо Разгильдеева, одобряют.
Я вынимаю из своего уха маленькое колечко, тоже дезинфицирую, вдеваю ему и щелкаю застежкой.
– Готово, – выдыхаю едва слышно.
– Спасибо, – отвечает парень, и я чувствую его дыхание на своей коже – так близко мы стоим."
"– Ну что, начало неплохое! – хлопает в ладоши Дима, и мы отмираем.
Я медленно отхожу, а Кир не спускает с меня глаз.
– Теперь выбираю я? – говорит он наконец, поднося к губам бутылку.
Дунаева злится, но старается не подавать вида:
– Да, Кир.
– Лида, – он указывает на нашу одноклассницу, – правда или действие?
– Правда, – говорит она и бледнеет.
– Кто в этой комнате тебе симпатичен?
Она мнется, я вижу, что борется с собой. Но уже через секунду так же испуганно говорит:
– Малой.
Компания взрывается отвратительным улюлюканием.
