Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
И я чувствую себя невероятно комфортно в этом хаосе.
– Все в порядке? – спрашивает Разгильдеев, наклоняясь ко мне.
– Да. Тут весело.
– Это только начало.
– Дальше будет хуже? – я смеюсь.
Он пожимает плечами и отпивает пиво из запотевшей бутылки:
– Посмотрим.
– Подержишь? – я отдаю ему свой лимонад и оглядываюсь. – Туалет там?
– Да, первая дверь направо.
К счастью, там свободно. Учитывая количество человек на квадратный метр, это даже удивительно. Санузел совмещенный, так что я заодно проверяю макияж, мокрыми пальцами чуть подкручиваю растрепавшиеся локоны.
В дверь кто-то застенчиво скребется, и женский голос пищит в щель:
– Извините, но мне очень надо!
Поспешно открываю дверь и сталкиваюсь с Мариной.
– Ой, привет.
– Привет, Милана! – она улыбается. – Сори, мне невтерпеж.
И она ужом проскакивает мимо меня. А я еще в зеркало себя рассматривала! Посмеиваясь, возвращаюсь в комнату и забираю у Кира свой лимонад.
И когда я уже решаю, что это лучшая вечеринка в мире, музыка стихает, и раздается щебечущий, обманчиво доброжелательный и сладкий голос:
– А давайте в «Правда или действие»?
Дунаева, будь она неладна.
Народ вокруг реагирует воодушевленно. Одобрительно гудят, смеются.
– Правила все знают? Отвечаем честно, действия выполняем беспрекословно. А чтобы было интереснее, тот, кто откажется, покидает тусовку. Без исключений. Очередность не строгая, сыграем по принципу «бутылочки», но оппонента выбираем сами.
– Оппонента? – бормочу Кириллу в плечо. – Откуда она такие слова знает?
Он прыскает от смеха и зажимает рот рукой.
Кристина удостаивает меня странным взглядом. Готовит какую-то подлость, к гадалке не ходи. Но пока меня все это только смешит. Неужели и правда собралась задеть меня с помощью дурацкой игры?
– Я начну, – воркует Дунаева и указывает пальчиком на Разгильдеева, – правда или действие?
– Действие, – лениво тянет он.
Она выглядит расстроенной, как будто ожидала чего-то другого. Поджимает губы:
– Хорошо. Проколи ухо.
– Что? – вырывается у Белого.
