Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Говорю:
– Всех новеньких об этом предупреждаешь?
– Я видела, как ты на него смотришь, – выдает она то, что не следовало, и добавляет, – я не дура.
– Спорное замечание, Дуняева. Я буду смотреть на всех, на кого захочу. И так, как захочу.
Оттесняю ее плечом и собираюсь выйти из раздевалки в зал.
– Ты мне не хами, Милана, – говорит она зло. – Если ты еще не поняла, со мной аккуратнее надо.
Я только хмыкаю и ухожу. Я все давно поняла. Но иногда нужно просто промолчать, чтобы взбесить еще больше.
Глава 4
Физрук выглядит очень колоритно.
Когда начинается урок, Косатон нас строит, проводит разминку и разбивает на команды для игры в баскетбол. Выдыхаю облегченно. Я играю нормально. Не хорошо, не плохо, просто сносно.
Может быть, это судьба, может, просто удачное совпадение, но мы с Кристиной оказываемся в разных командах и выходим на поле друг против друга. И я уже знаю, что надо делать. План не идеален, но другого у меня нет.
Какое-то время пасуемся, бегаем по полю, все выглядит безобидно. Но я напряжена до предела. Выжидаю нужного момента, как будто подстерегаю добычу.
Дунаева визжит, закрываясь руками, Косатон оглушительно свистит. Я же пользуюсь паузой, чтобы выровнять дыхание.
– Она мне нос сломала!
– Ты! Как там тебя, новенькая, ты что творишь?!
– Ставлю блок, – отвечаю невозмутимо и поворачиваюсь к физруку, – я играла в мяч, что не так?
– У меня кровь?! – голосит Кристина, убирая ладони от лица.
Никакой крови нет. Ее прекрасный королевский носик в порядке. Но Дунаева в ужасе, а это очень хорошо. Давлю в себе угрызения совести. Так нужно.
Смотрю, как Косатон ощупывает ее личико. Как бубнит что-то успокаивающее.
