Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
Водилы, проститутки, а также их залетные и постоянные клиенты. В общем, та еще публика, и Макс даже не посмотрел в ту сторону, но Юлька вдруг сказала:
— Я к тебе не поеду, там меня сразу найдут. А здесь и искать не будут, не догадаются. Останови.
— Да ты что, — не принял ее слова всерьез Макс, — что ты там забыла? Это ж гадюшник…
— Останови, — тихо повторила Юлька, и голос у нее при этом был такой, что Макс решил не спорить. Ничего, сейчас выйдет, посмотрит, сама все поймет, и он повезет ее к себе.
Макс завел «Мазду» на парковку, и поставить машину он постарался так, чтобы ее не видели с дороги.
На «ресепшен» их поняли без слов: бойкая кудрявая тетенька предложила на выбор аж два номера на втором этаже, и Юлька выбрала самый дальний по коридору, с двумя окнами, плотными шторами на них, телевизором, собственным санузлом и двумя кроватями через тумбочку.
"— Эта, — заявила девушка дежурной и тут же расплатилась с ней, причем крупной купюрой, забыв потребовать сдачу. Женщина вмиг исчезла, пожелав им обоим всего хорошего. Макс подошел к окну и посмотрел вниз, на припаркованную под прикрытием кустов и дальнобойной фуры «Мазду». Стоит, родимая, и с дороги ее не видно.
Макс обернулся на скрип и шорох — Юлька сидела на кровати, скрестив по-турецки ноги, и разглядывала потолок. Ее сумка и деньги валялись рядом, на полосатом покрывале.
— Убери все, — сказал Макс, — не свети без надобности. И вообще, откуда у тебя столько? Ты что — заранее готовилась? — подозрительно спросил он, но Юлька помотала головой.
— Нет, я не ясновидящая, я не знала, что у себя в комнате сегодня гадюк найду. Это я у Левицкой стащила, пока в кабинете ее ждала. Та побежала смотреть, как ее любовник со змеями управится, а я ей в сумку залезла.
И сказала все это так спокойно, точно не в краже признавалась, и довольно крупной суммы, между прочим, а меню на завтра с поваром обсуждала. Макс задернул шторы, сел в продавленное кресло, что стояло у окна, и сказал:
— Юлька, ты воровка.
