Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
Больше того: она, кажется, вообще не выходила из дома, сидела в своей комнате как мышь под веником и, по словам прислуги, что жила в доме рядом с Максом, поесть-то забывала, зато успела несколько раз поругаться с матерью. Левицкую Макс тоже не видел, он и сам-то из дома почти не выходил — постоянно ждал звонка. Выбирался только вечером, пройтись по территории, да на небольшую спортивную площадку за гаражами наведывался, когда там никого не было. И уж совсем было решил, что про него забыли, предположил даже, что Левицкая наигралась в нового телохранителя, когда утром на третий день зазвонил мобильник.
Снова говорили в кабинете под лестницей, но на этот раз не в закутке, а напротив пульта. За столом, не сводя с мониторов глаз, сидел охранник, и Макс над его стриженой рыжеватой макушкой видел изображения с полутора десятка камер. Периметр усадьбы, ворота снаружи и изнутри, сад, холл с лестницей — под наблюдением держали почти все поместье.
"— Держи, — Рогожский подал Максу ключи от машины, — возьмешь «Мазду», отвезешь Юльку в конюшню.
Макс зажал в ладони ключи и спросил, поглядывая на мониторы:
— И на лошади мне за ней ехать?
Лошадей он не то чтобы не любил — опасался, они не внушали ему доверия своими размерами и непредсказуемостью.
— Было бы неплохо, — сказал Рогожский, — совсем неплохо. Может, и тебе научиться придется, но потом. Я подумаю.
