Автор
В мягком свете декораций и дрожащих фонарей в зале происходит дикое веселье, где каждая строка сцены танцует на воздухе. Бабушка смотрит на происходящее заинтересованно, атмосфера напоминает нечто среднее между жанровой комедией и потусторонним шествием.
Ворвавшаяся как вихрь Маринка онемела от возмущения и минут пять беззвучно шевелила губами, прежде чем смогла произнести:
— Ты что, от счастья память потеряла? Я же вчера говорила тебе, что приду в пять часов!
— Тебя что-то смущает? Ах, простите, мадемуазель, мой костюм в беспорядке, да и ковровую дорожку я не успела усыпать лепестками роз.
— Ну-ну, язви, язви. — Агрессивный тон Локтевой не предвещал ничего хорошего. — Они, между прочим, будут здесь через час. Я, как дура, несу торт и фрукты, а в такой обстановке только водку с килькой трескать…
— Кто «они»? — опешила Виолетта.
— Слушайте, Калиновская, если я берусь за дело, то результат обеспечен, — несколько смягчилась Маринка. — Через час здесь будет мой Шурик. Кстати, наконец представлю вас друг другу. И один мой знакомый… С бутылкой «Асти Мартини», между прочим. Вино ведь ты вчера допила, я полагаю?
— Какой знакомый?
— Так, от тебя сейчас толку мало. Бегом марш в ванную, потом одеваться и краситься. А я распихаю по углам все твое барахло.
Через двадцать минут, когда Виолетта вышла из ванной, квартира имела уже вполне пристойный вид, а Локтева, как всегда, колдовала у стола.
— Маринка, ты хоть расскажи мне о нем. Это мой фиктивный жених, да? Он обо всем знает?
— Да, да. Иди штукатуриться, а я буду тебе отсюда все объяснять. — Виолетта скрылась в спальне, а Локтева продолжала: — Значит, так. Его зовут Леонид, двадцать восемь лет, женат не был. Работает кем-то вроде начальника отдела снабжения в частной торговой фирме.
— Он знает про мое родимое пятно? — спросила Виолетта, выглянув из-за двери.
— Ой, кого за десять тысяч долларов будут волновать мелочи типа пятен, прыщей и мозолей на пятках… Ну, если тебе это так важно, то знает.
— Что ты ему сказала?
— Сказала, что у тебя небольшой дефект на лице.
— Небольшой?!
— Ладно, успокойся. — Локтева попыталась направить разговор в другое русло. — Почему тебя не волнует, какой у него рост, какие глаза… Тебе ведь с ним в ЗАГС идти.
— Маринка, ты мне зубы не заговаривай, — разозлилась Виолетта. Держа в руке флакон с лаком для волос, она решительно вышла из спальни. Назревала ссора, но внезапно раздавшийся звонок заставил обеих замереть на месте. Локтева опомнилась первой и бросилась к двери, а Виолетта снова шмыгнула в спальню и затаилась. Из прихожей доносилось высокое Маринкино сопрано, которое перекрывалось гулом низких мужских голосов. Отсиживаться в спальне было глупо.
