В дремучем лесу, окутанном мраком ночи, в шумных боях с воинами Чудов Языков они ставили крест. Каждый шаг был опасен: белое пятно на карте несметными силами стремилось уничтожить их отряд, превратив в бесконечный череду потерь и смерти. Вокруг только тьма - но вот свеча дрожит в руке Сашка, юноши семнадцати лет, и мир вокруг замирает, ожидая светлая искры надежды....
У него вроде бы сила великая?
- У кого это ""у него""?
- Ну, у Сталина, выходит, - испуганно оглядывается по сторонам усатый.
- А ты бы у него и спросил...
- Ну, а на Днепре? Как, по-твоему, немец удержится?
- А об этом уж спрашивай у немцев.
- Ну, а как с нашим братом? Не слыхали? Ежели, к примеру, попадешь к ним в руки?
И тут не выдерживает Павло, с досадой резко переворачивается на спину, закидывает руки за голову и тихо, но выразительно чеканит:
- Как же, слыхали... Вешают нашего брата.
Петро окидывает товарища сердитым и предостерегающим взглядом.
- О! А эго еще что за хлюсты? Откуда здесь взялись? - заскрипел вдруг прямо над головами хлопцев знакомый уже им голос.
На гребне рва возвышается фигура. Они видят сначала тупоносые голенища гармошкой - сапоги, над ними широченные синие диагоналевые галифе, черный френч с накладными карманами, перехваченный накрест ремнями, и уже потом, над всем этим, тонкогубый огромный рот, длинный нос, серые пронзительно-колючие глаза и кожаную фуражку, натянутую по самые брови.
Услышав этот скрип, Терентий Грушка слишком быстро для своего возраста вскакивает на ноги.
- Так что Дуськины приблудились, пан Митрофан!
Вслед за Грушкой неохотно поднялось на ноги и несколько других полицаев. Лишь парашютисты неосмотрительно так и остались: один - сидеть, другой - лежать.
- А вас что, не касается? - пропустив мимо ушей ответ Грушки, гаркнул ""пан Митрофан"".
Хлопцы с ленцой, явно выгадывая время, поднялись на ноги.
""Пан Митрофан"" придирчиво острым взглядом ощупал обоих с ног до головы.
- Кто такие будете?
- Ну, говорят же вам, - прикидываясь обиженным, пожал плечом Павло. И сплюнул сквозь редкие зубы.
- Как оказались здесь? Почему от своих отстали?
- Перемешались еще там, в Длинном яру, - бросил кто-то из полицаев между прочим, хотя его никто об этом не спрашивал.
- А нам - ""свои"", не ""свои"" - не все равно? Кроме Дуськи, считай, еще никого и не знаем! Ваши ли, наши...
- Это как же, позвольте? - совсем уже насторожился, нахмурив мохнатые брови, ""пан Митрофан""."
"- А так... Вакуированные мы... Новенькие, - прикинулся ласковым и глуповатым ягненком Павло.
- Документы! Живо! - гаркнул Митрофан.
