Птичья клетка с ажурными решетками, белоснежными башенками и замками–артефактами на окнах. Дивный сад, разбитый среди пустыни, где рождаются, расцветают и увядают цветы пустыни – один за другим, один за другим.
Выходя на свет только по воле господина.
Кованые решетки распахнулись с негромким щелчком – наверняка все в гареме уже ждут с нетерпением – новых, особенно северных птиц, с которыми можно пощебетать, так редко ловят в силки в этих краях.
Вереница слуг с подарками, приготовленными дома – дядей и Луцием, несколько десятков больших свертков – перетекла ручейком в другое крыло – их проверят артефактами на яды и проклятия, и потом принесут мне.
Меня встретили несколько служанок, закутанных с ног до головы в легкие верхние платья. Ворота закрылись за моей спиной с отчетливым щелчком – и я вздрогнула, хоть и не хотела. – Управляющий, слуги, охранники, привычный мир – все осталось где–то там. За решеткой, укрепленной артефактами.
Иерархия. Строгая и четкая, жестче, чем в Легионе – это правила гарема. А как ещё удержать в узде несколько десятков женщин, которые соперничают друг с другом за внимание? Только правила и... ресурсы. Разделяя властвуй. Украшения, эликсиры, мази для красоты, лучшие ткани, комнаты с видом на сад, самые волшебные музыкальные инструменты, чтобы услаждать слух – все это получали обласканные и те, кто был нужен. А ласка и любовь господина – одна из самых непостоянных вещей под этим небом.
Забытые, ущербные, бесполезные – занимали самые простые комнаты и обходились малым. Выживали, пытаясь стать полезными тем, кому улыбнулись судьба и боги.
Власть зиждется на праве сильного. В гареме правили те, кто владели двумя вещами – информацией и... ресурсами. А над теми, кто «владел», стоял только один человек – госпожа, сила которой была неоспоримой, и только право Господина было выше.
Только один человек решал всё. Только она. Рейна.
...мелкая...
...белая...
...как... снег...
Последнее слово я не разобрала, наблюдая как быстро тонкие смуглые пальцы меняют ритм – гаремный язык был сложнее базового жестового. Военные удивились бы, узнав, как сильно они уступают в интеллекте гаремным птичкам.
Служанки – а я определила их статус именно так, судя по простым верхним кади из однотонной простой голубой ткани, закрывающей головы – только хитрые темные глаза блестели откровенным интересом, который они не смогли скрыть.
Служанки были молчаливы, почтительны и услужливы, предугадывая каждое мое движение, пока вели меня по коридорам, но при этом умудрялись общаться.
...низкая...
...тощая...
...доска..."
"Последний жест был выражен с откровенной насмешкой, и я несколько раз взглядом скользнула по лицу – родинка прямо у брови, и чуть неправильный профиль – чтобы запомнить дерзкую девочку.