Как-нибудь потом, со временем…
– Как же так… – бормотал пациент, – я же должен его помнить… должен помнить…
Он не помнил не только свое имя.
Вся его прежняя жизнь пропала, как будто у него украли ее, украли все – прошлое, имя, профессию, украли саму его сущность. Но из всех этих потерь потеря имени казалась особенно обидной, особенно трагической, особенно невосполнимой.
Имя есть у всех – даже у нищих, безработных, бездомных! Имя есть у последнего бомжа, у жалкой вокзальной побирушки – и только он не мог вспомнить свое!
Казалось, имя вертится у него на языке, еще одна секунда – и он его поймает, как в детстве ловил бабочек…
Вот же он вспомнил что-то из своего прошлого! Вспомнил самого себя – семилетнего мальчика с марлевым сачком в руке. Вспомнил цветущий июньский луг и порхающих на этом лугу бабочек. Он даже вспомнил их названия – капустница, траурница, адмирал, голубянка… Почему же он не может вспомнить свое собственное имя?
Он снова напряг память, чтобы поймать ускользающее имя. Ему казалось, это необычайно важно, что если он вспомнит имя – он вспомнит и все остальное, вернет себе свое прошлое, свою личность, вернет свою жизнь.
От напряжения мучительно заломило виски.
Он хотел уже сдаться, отложить это на потом – и вдруг перед ним отчего-то возник экран компьютера.
Компьютер? Может быть, это связано с его профессией? Может быть, он программист?
На экране всплывали ровные строчки текста. Эти строчки ничего ему не говорили, но среди них высветилось имя: Алексей.
Он попробовал это имя на вкус, проговорил негромко:
Имя показалось ему знакомым. Значит, это и есть его имя?
Доктор собирался уже уйти, но, услышав имя, остановился, внимательно взглянул на больного:
– Алексей? Ну вот видишь – ты уже вспомнил имя! Если и дальше выздоровление пойдет такими темпами – глядишь, через пару дней ты вспомнишь и фамилию.
Доктор вышел, и пациент устало опустил веки.
К нему подошла нянечка тетя Нюра, поправила одеяло, проговорила тихо, заботливо:
– Поспи, касатик! Тебе нужно спать, тогда поправишься. Ты молодой, крепкий. Мой сыночек такой же был… убили его. В Чечне убили. А ты выкарабкаешься… Спи, касатик!
Через полтора часа Вадим Вадимович снова зашел в палату. На этот раз он был не один, с ним пришел заведующий отделением, чтобы взглянуть на удивительного пациента.
Пациент, однако, спал. На лице его было спокойное, умиротворенное выражение.
– Пришел в себя, говорите? – вполголоса осведомился заведующий. – Удивительно!
– Открыл глаза и заговорил.
