– Вот и хорошо, капитан. Оставляем вас наедине с вашим кораблем.
Вскоре альфа-корвет стартовал и направился к следующемуц серому крейсеру. Его капитаном стал Олег Сушич, давший ему имя «Князь Даторий», поскольку увлекался древней историей Росса. Третьим был Игорь Солнцев, назвавший свой крейсер «Михайлой Объединителем». Последним оказался, как ни странно, Доминик Ландрис, назвавший корабль «Петер Кораблестроитель».
– Почему вы так назвали его? – удивился император, прекрасно знавший, кто такой Петр Великий, но хотевший услышать причину от самого Ландриса.
– Это один из древних великих императоров, – пояснил тот. – О них неизвестно почти ничего, кроме имен и портретов. По имени Петера Кораблестроителя можно предположить, что он строил флот. Росс тоже должен строить корабли, и как можно больше! А то… – он гадливо поморщился. – В Федерации тратили больше средств на производство собачьих кормов, чем на постройку новых кораблей.
– Этого больше не будет, – заверил Алексей. – Росс – уже не Федерация, а Империя!
– Дай-то Бог! – с надеждой посмотрел на него свежеиспеченный капитан первого ранга.
– Если мы сами приложим достаточно усилий, то Бог поможет, – твердо сказал император. – Он помогает только тем, кто не сидит, сложа руки.
– Верно сказано, Ваше величество!
Алексей с живым интересом смотрел на Ландриса. Им предстоял долгий, интересный и важный разговор. Этот человек, похоже, самый серьезный из всех четверых. Ему можно довериться. Император очень надеялся, что не ошибся.
Здания центральной улицы Санкт-Владибурга на первый взгляд выглядели так же, как во времена Вирта – исторический центр столицы сохранили в неприкосновенности, покрыв древние каменные дома укрепляющим полимером. Однако, это только на первый взгляд. Если присмотреться, то становились видны разительные отличия. Здесь стены домов были неухожены, во многих местах потрескались, их покрывали реклама и граффити. Вирту неприятно было видеть это.
Сегодня недавно занявший свою должность канцлер Росской Империи впервые вышел в город, чтобы посмотреть на жизнь простых людей. Император себе этого позволить не мог, а он – вполне. поскольку Таркович с компанией не воспринимали его всерьез, считая мало что понимающим юнцом. И Вирт не собирался сообщать, что они ошибаются. Больше двухсот пятидесяти лет жизни в самых разных обществах чего-то, да стоят. По крайней мере, личный опыт он приобрел немалый. И на самом низу побывал, и на самом верху.
