Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Влад вспомнил, как впивался поцелуем вот в эти самые красные губы, как одним движением выдергивал шпильки из строгой гульки, как просто держал в своих руках тонкую холеную ладонь…
«Твою мать», – мысленно ругнулся Казаринов, заслышав сзади шаги хозяйки дома.
– Знаешь, – протянула Элла бесцветным голосом. – Кристина не ошиблась, она была права. Как муж для любой женщины, кроме этой, – Элка ткнула пальцем в экран, – ты абсолютный ноль. Пустота. Пирожок без начинки. Езжай к ней, добивайся ее. И оставь нас в покое, – устало попросила она.
– Ну если ты так настаиваешь! – забывшись, рявкнул Влад и тут же ощутил, как вокруг его ноги сжимаются тиски с тысячей иголок.
– Джон! – вскрикнула Элла. – Фу!
– Пфу-пфу, – серьезно повторил маленький человечек, восседая на руках у матери. – Пфу!
В глазах потемнело, но, невзирая на дикую боль и кровь, сочившуюся через порванную брючину, Влад улыбнулся сыну и помахал ручкой.
– Пока, пока, солнышко!
Он заковылял к двери, а потом с трудом спустился по ступенькам, а дальше идти не смог.
Минут через пять из дома выскочила Элла. Дала обезболивающее, разведенное в чашке, потом засуетилась с бинтами.
– Ты что из дома выскочил? – возмутилась она.
– А кто меня гнал весь вечер? – превозмогая боль, пробормотал он, глотая непонятное пойло."
"Элла задрала брючину из тонкой шерсти и наскоро перемотала рану.
– Поехали, отвезу тебя в травмпункт, – велела она и кинулась к небольшому гаражу, примостившемуся с другой стороны от дома.
– Оставайся с Антоном, – просипел Казаринов. – Я сам.
Глава 10
Сквозь пелену боли Казаринов наблюдал, как мечется Элла: помогла ему доковылять до машины. Кажется, это была какая-то Мазда. Потом нянчилась в больнице, приносила воды, вызывала знакомого врача. А когда он появился, смело вошла в кабинет следом. Казаринов не сопротивлялся. В его жизни редко находились люди, желавшие позаботиться о нем.
– Ты мужчина, ты должен, – твердила мать, воспринимая его как родителя, и постоянно напоминала, что именно он обязан.
– Наверное, без товарища Джона тут не обошлось, – весело заметил доктор. – Элкин Джон на боевом посту, – рассмеялся он. – Джоник всех покусал. У меня, как у вас, лодыжка. Саньку Попова – за задницу тяпнул. Даже звезду нашу не пожалел. Оставил у Ломакина, он же Гоша Каземирский – будто Влад не знал, – на плече отметочку.
– А нечего ко мне в сад было за вишней лезть, – фыркнула Элла.
