Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
– Вот и получили!
– Как же вас, – заглянув в паспорт, продолжил доктор, – Владислав Алексеевич, угораздило? Ладно, мы по юности попались на зубок этому оглоеду…
– Я сам виноват, – крякнул Казаринов.
– Добро пожаловать в клуб Элкин-Джона!
– Куда? – превозмогая боль, напрягся Влад.
– В честь Элкиного пса. Элкин Джон, а не то, что вам послышалось, – хохотнул доктор, осматривая рану. – Ты бы, Конькова, на пса ошейник надевала, а то как укушенный гражданин обратится в полицию. Тебя оштрафуют, а Джона усыпят.
Казаринов заметил, как Элкины и без того большие глаза наполнились слезами, а губы упрямо сжались.
– Ты бы, Некрасов, хоть иногда думал, что говоришь, – цыкнула она.
– Собака меня дома укусила. У Эллы.
– Ах вот оно что, – довольно взвыл доктор Некрасов. – И что же вы в такой поздний час делали?
– Крестиком вышивали, – огрызнулась Элла.
– Выясняли, как лучше воспитывать нашего сына, – вслед проскрежетал Казаринов и попросил: – Давай, Пушкин, делай что-нибудь. Больно очень.
– Конькова, выйди из кабинета, – скомандовал бывший одноклассник.
– Что-то серьезное? – озаботилась Элла.
– Нет, – скривился Некрасов. – Не успел твой красавец перекусить сухожилия. Так, слегка надавил. В педагогических целях. Сейчас рану обработаю и перевяжу. А завтра обязательно на перевязку приезжайте!
Элла махнула рукой, как бы говоря, что завтра Влад сам поедет куда захочет, но Некрасов понял ее жест по-своему.
– Или лучше я сам к вам заеду. Что таскаться в больницу и в очередях сидеть?
– Спасибо, – душевно поблагодарил Влад, немало сдерживая себя, чтобы не расцеловать доктора.
– Ты с ума сошел, что ли? – прошипела Элла, когда они ехали обратно.
Влад, чувствуя себя немного под кайфом от вколотого обезболивающего, пробормотал невнятно:
– Зато твой Гоголь в полицию не сообщил. Бытовая травма. Да и нам не нужно объяснять, как это мы умудрились заделать ребенка, если едва знакомы.
– Да уж, – хмыкнула недовольно Элла.
– А с кем сынок остался? – прервал ее ехидную отповедь Казаринов.
– С моей мамой, – доложила Элла.
– Я не видел, чтобы кто-то мимо проходил, – пробурчал Влад. – Вроде около крыльца сидел.
– У нас дом разделен на две половины, – объяснила Элла. – Можно и со двора обойти, но и внутри есть дверь. Вот я Антошку к маме занесла. И сама, наверное, к ней ночевать пойду.
– И оставишь меня с этой зверюкой?! – завопил Влад.
