В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Предупреждая о возможном покушении на Ворону, он предвидел вариант, что Спайк попытается его спасти. Предвидел и не пытался его остановить. Отказав «вербошам» в выплате «откупных», Кривой понимал, что вербовщики постараются отыграться на Спайке. Так сказать, поставить его на место и осложнить в городе обстановку. Жан Прюсо не мог не понимать чего добивается Кривой и серией провокаций, рассчитывал добиться от Кривого возобновления платежей. А убийство Вороны должно было предостеречь людей от попыток наняться к Спайку в сотрудники.
— Ты правильно сделал, что позвонил мне. Теперь смотри в оба: вербовщики враги тебе, а не Спайку.
Шелаулис не стал отпираться:
— Было дело, залез.
— Конечно, перепутали твои ребята, — подсказал ему Кривой, — участки новые, не удивительно. Но так, ты это, деньги-то верни и извинись. А то не хорошо как-то получается. Мы к тебе со всей душой, а ты чужие деньги прикарманил.
— Да, конечно, верну! — С жаром заверил Шелаулис, — сейчас же и пошлю кого-нибудь.
— Смотри, чтобы «вербаши» не перехватили! Они сейчас до денег жадные.
Кривой не думал, что Жан Прюсо отважится напасть на людей Шелаулиса ради каких-то пяти, или даже семи сотен долларов, но такого рода предупреждением, он ясно указывал Шелаулису, кто его враг. Кроме того, он предполагал, что вербовщики прослушивают телефоны и хотел, чтобы его реплика дошла до ушей Жана Прюсо. Пускай этот гад, не сомневается, что Кривой настроен решительно.
