В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Нужно ещё по десять тысяч каждую неделю, — он подошёл к Спайку и стал тыкать ему в подбородок, — я знаю, вы хотите сделать, чтобы всем было хорошо. Но так не бывает. Мне клан дал двадцать тысяч дополнительных денег на зарплату рабочим вместо рабов. Но это и всё. А требовать больше, ни вы, ни я не можем. Они не согласятся.
Спайк так не думал.
— У вас есть телефон? Позвоните им. Я хочу с ними поговорить.
Бил Твинклес внимательно посмотрел на него и кивнул:
— Хорошо. У меня есть прибор шифросвязи с «самим», — он поднял руку и показал на потолок, — но я даже его имени не знаю.
— Давайте, — сказал Спайк.
Бил Твинклес загремел ключами и вновь подошёл к шкафчику. Спайк подумал, не за водкой ли он пошёл, но управляющий просунул руку с ключом в глубину шкафчика и открыл дверцу потайного сейфа. Вынув оттуда какой-то прибор, вернулся к столу и протянул его Спайку:
— Нажмите единицу и держите её. Он сам включится и соединит с кем надо.
Спайк взял прибор, похожий на радиотелефон.
— Бил? — Мохнатый, густой бас появился в динамике, — что там у тебя?
— Это не Бил, — ответил ему Спайк, — это начальник коперии города Фиглис. И у меня есть к вам разговор.
— Хм, — сказали с той стороны, — а где Бил?
— Он тут, рядом стоит. И мне очень обидно, что вы до такой степени себя не уважаете, что вынуждаете его выпрашивать у вас каждый доллар на нужды предприятия.
— Какой ущерб?
— Не учитываемый, — по слогам повторил Спайк, — это такой ущерб, который невозможно исчислить на бумаге, но который имеет место. Вам нужно резко увеличить добычу руды? Так этого не будет! Рабы не станут работать лучше, сколько бы вы не били их шокерами и палками. А если вольному человеку доплачивать за качественный труд, то при необходимости он сделает больше в два раза против обычного.
Человек, которому Спайк всё это выговаривал, молчал. Спайк слышал в трубки его ровное дыхание и удивлялся, почему глава клана (если это был он) оставался столь спокоен.
