В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
А в это время, по городу распространялся невероятный слух: на рудник рабочих берут. Слух обрастал подробностями и скоро разговор шёл о том, что зарплата там по семьсот долларов в неделю, а берут всех, кто пожелает. Даже женщин. Люди не очень верили в такие известия, но почему-то из города к руднику устремился поток горожан. Уже к обеду, там собралась невероятная толпа. Перепуганный управляющий вызвал Спайка.
Спайк приехал один. Пропуская его машину, толпа расступилась, но Спайк въезжать во двор не стал.
— Добрый день. Здравствуйте. Здравствуйте.
Люди ему не отвечали, а он, как попугай повторял одни и те же слова и приветливо кивал то в одну, то в другую сторону. Возле конторы остановился и повернулся к людям:
— Горожане! — Выкрикнул он, приложив руки к груди, — если вы не против, я пойду с руководством поговорю, а потом выйду к вам?
Толпа загудела: чего уж там, пускай идёт.
— Спасибо, — и он скрылся за дверью, возле которой стояли два напряжённых коперийца.
Бил Твинклес ожидал Спайка с большим нетерпением и был удивлён, обнаружив, что Спайк прибыл один, без большого отряда коперийцев и сотни Крикса.
— Вы управляющий? — Спросил Спайк, войдя в его кабинет и протянул ему руку, — рад познакомиться.
Бил Твинклес нервно сдавил его руку:
— Вы сума сошли? Это ж толпа. Где ваш отряд?
Спайк снисходительно улыбнулся:
— Уважаемый, надеюсь, вы не думаете, что я стану стрелять в людей только потому, что они хотят работать? И потом, что может сделать триста бойцов против этой толпы? Зима, сами, понимаете, людям работать негде.
— Две, — ответил Бил Твинклес, — мы работаем круглые сутки. Особенно сейчас. Мы не справляемся с заказами. А три дня простоя — это убытки на двести тысяч! Вы представляете? Нам надо наверстать упущенное. Вам-то что? А мне уже так дали, — он показал себе на шею, — почему так получается? Вы всё заварили, а расхлёбывать всё мне? Спайк, вы можете убрать эту толпу? Они же всё тут разгромят.
Спайку стало его жаль. Растерянный человек, привыкший работать в одной системе и которого затолкнули в другую.
— Я попробую, — сказал ему Спайк, — а пока давайте договоримся так: вы устанавливаете четыре рабочие смены. Это по шесть часов каждая. Платите рабочим по сто долларов.
