В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
И позаботьтесь о том, чтобы все предприятия через два, максимум, три дня, заработали на прежнюю мощность. Рабов я вывезу уже завтра. Отпускать я их не стану. Даже не заикайтесь. Я и так слишком многое вам уступил. И ещё: как только Ледовая дорога растает, жду вас с Мирлой к себе в гости. Мне интересно с вами познакомиться. А теперь дайте трубку Билу Твинклесу.
Спайк никак не ожидал, что произойдёт что-то подобное. Он рассчитывал выторговать хотя бы двести рабочих мест, а ему подарили полторы тысячи.
"— Вас, — но вдруг передумал и снова приложил её к голове, — чуть не забыл! На руднике Тривола есть раб, которого вы не должны никуда забирать.
— Что ещё? Что вы мудрите, Спайк?
— Ничего я не мудрю. Этот раб не обычный. Это диверсант, которого засылали к нам. Убивать я его не стал, а сослал в рабство на три года. В качестве наказания.
В трубке шумно вздохнули.
— Спайк! Вы мне голову совсем заморочили. У вас, что патронов нет?
— Убивать его нельзя, — твёрдо сказал Спайк, — я сейчас не смогу всё объяснить.
— Ну, так пускай остаётся, ваш диверсант! — с лёгким раздражением, согласился глава клана, — дайте мне Твинклеса.
С самыми нехорошими предчувствиями, Бил Твинклес взял аппарат и поднёс его к уху. Он выслушал своего начальника, пару раз моргнул, сказал хорошо и дал отбой.
— Что? — Спросил Спайк.
Бил Твинклес повернул к нему голову и с отрешённым видом, сказал:
— Приказано набрать ещё две смены. И выделили десять тысяч в неделю на расходы по моему усмотрению.
— Ну вот, — сказал Спайк, усаживаясь на стул, — иногда надо начальству объяснять какова истинная обстановка.
— Да? Это вас они послушали, а меня бы не стали. Они без вас, — он сложил руки крест на крест и взял себя за горло, — задохнутся.
И Спайк вдруг улыбнулся:
— Это верно, — он встал и направился к выходу, — пойду людей обрадую.
Едва он вышел, как люди снова сбились в плотный клубок и придвинулись к дверям конторы. Все вопросительно смотрели на него.
