В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
— Эй! — По радио крикнул кто-то с «Криогелиса». — Мартера живым довезите!
— Довезём! — Отозвался вахтенный офицер.
Мощность двигателя возрастала. Радары щупали впереди себя пространство, экраны тускло светились, мигали индикаторы и шелестела вентиляция. Было спокойно и обыденно.
— Корректировка, — доложил навигатор.
Автопилот чуть дёрнул гравирулем, поворачивая корабль на нужный курс.
Ничто не предвещало неприятностей…
Принесли обед. Через открывшееся окошко подали пластмассовую миску с супом, ложку из того же материала и стакан прозрачного компота.
— А хлеб? — Спросил Спайк.
— Обойдёшься, — ответили ему и захлопнули окошко.
Он сел на кровать, неспешно съел суп и посмотрел на маленькую видеокамеру, что торчала в углу камеры. Рано ещё. Нужно выждать пару дней. Корвет отлетит от Морловии и тогда он может что-то предпринять. А сейчас ещё рано. Терпение превыше всего.
Он выпил компот, поставил посуду на пол и лёг. Жаль, туалет в камере свой. Было бы, как на старых кораблях: для одиночных камер один, общий в коридоре.
— Посуду давай! — окошко вновь открылось и в камеру заглянул раздатчик. Он был из числа заключённых, которому за хорошее поведение, разрешили летать на корвете и быть почти что частью экипажа. Он раздавал пищу, носил книги, стирал бельё и убирал помещения.
Спайк подал посуду.
— Скоро у тебя срок?
Раздатчик посуду забрал, а на вопрос не ответил.
На ужин принесли кашу. Спайк взял миску и, прежде чем есть, замазал кашей объектив. Возможно, в камере есть другая система наблюдения, но будем считать, что её нет.
Он не успел доесть свою порцию, когда в камеру ворвался разъярённый надзиратель.
— Ты чё, падла? — И с размаха ударил его дубинкой.
Спайк поспешно упал на койку и скорчился, но за первым ударом, второго не последовало. Надзиратель подошёл к объективу и тряпкой стёр кашу.
— Падла, — он направился к выходу, — ещё раз — и я тебя, сука, изувечу."
"Дверь грохнула и Спайк сел. Усмехаясь, смахнул кашу с постели и облизнул пальцы. Итак, здесь нарушают правила. Позволяют себе войти в камеру без сопровождения, значит, не чувствуют опасности.
