В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Возможно, это потому, что они наивно полагают, будто бежать заключённому некуда. Это хорошо.
…Ему не пришлось ещё раз мазать объектив, или как-то дразнить надзирателей. Они сами вывели его из камеры.
— Мартер! — Крикнули они через раскрытую дверь, — на «прописку».
— Куда?
— На «прописку»! Оглох?
Спайк вышел. Что значит, «на прописку», он не знал. В коридоре стояли четверо надзирателей, раздатчик и несколько заключённых из соседних камер. Один из заключённых был небольшого роста, востроносый и с чёрными волосами.
— Так, — старший из надзирателей по одному пальцу раскрывал сжатый кулак, — сегодня у нас один из авторитетов, другой — ЧМО, остальные — «мужики», а ты у нас кто?
Он обратился к Спайку.
— Террорист я, — с неожиданной злостью ответил Спайк.
— Ха, террорист он! Наймит ты, а не террорист! Тварь продажная, сука — вот ты кто. Шакал, одним словом, и место тебе — говно месить, — надзиратель пальцем указал на пол, — но у нас праздник и потому говно подождёт. Будем играть в паровозик…
— Сам играй, — оборвал его мужик в наколках, — и паровозиком будешь и вагончиком.
Его немедленно ударили концом дубинки в живот. Ударили сильно, ничуть не заботясь о последствиях.
— Ж… слова не давали, — объявил ему старший надзиратель.
Когда-то в журнале Спайк читал, что такое «паровозик». Надо бегать по коридору, кричать «Ту-ту» и делать «чух-чух», по указанию семафора — одного из заключённых, останавливаться и пыхтеть, как это делает паровоз. Следом за этой игрой следовали другие игры, менее безобидные и более унизительные. В любом случае, все участники игры будут избиты, а в «зоне» все будут знать, до какой степени игрок позволил себе опуститься.
— Всё равно ведь бить будете, — сказал Спайк, принимая вид очень испуганного человека, — уж, лучше сразу на «парашу».
У него даже голос задрожал. Вполне правдоподобно.
С некоторым разочарованием, надзиратели уставились на него. Игра и сама «приписка» была для них развлечением. Пообломать «Зека», унизить, преодолев его сопротивление, покуражиться — вот их цель. А тут он сам на «парашу» собрался идти. Не интересно.
Спайк повернулся и намеренно пошёл не в ту сторону.
