В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Всё очень стройно выглядело, но что, если всё это враньё?
— Если ты врёшь, — с неуверенной угрозой в голосе сказал Спайк, — я убью тебя."
"— Если я вру, ты этого не узнаешь, — парировал Искримаш, — не успеешь узнать. Тут всё так обставлено, что у тебя нет времени разбираться. Но есть один вариант: я вывезу вас на своей машине и дам возможность бежать. Это всё, что я смогу сделать для Мирлы.
— А почему я должен тебе верить?
— Можешь не верить. Но у тебя тоже нет выбора. Ты пешка в этой игре и едва ли тебя, как пешку пожалеют.
— Знаю. Играл.
— Вот и хорошо. А теперь я пойду, — он указал на своего телохранителя, — ты его не убил?
— «Вырубил».
— Красиво. — Искримаш нагнулся и, приподняв телохранителя, прислонил его к стене. — Надумаешь, сообщи.
Спайк не стал его задерживать. Дал возможность выйти, а потом вышел и сам.
Глава 15
По его виду, Мирла поняла, что что-то произошло. Бледная и сама не своя, она отошла от игрового столика и пошла навстречу:
— Что случилось?
— С Искримашем побеседовал, — Спайк оглянулся по сторонам и взял её за локоть, — отойдём в сторонку.
Она сделалась белая, как мел.
— Нет.
— Это не ответ. Дочь, или не дочь?
— Не дочь. Это Искримаш сказал?
— Да.
— А он откуда знает? — Едва слышно спросила она, — мне конец.
К ним подошёл толстяк, который целовал ей ручку у входа в клуб.
— Мирла, — слащаво улыбаясь, произнёс он, — что с вами? Что ж вы покинули нас? Без вас в нашей компании скучно.
— Пошёл отсюда! — Спайк выдвинулся навстречу.
Толстяк остановился и его глаза сделались злыми:
— Ты с кем так разговариваешь?
Мирла срочно влезла между ними.
— Не груби, Спайк. Извинись немедленно. Это большой человек.
Пришлось извиняться. Конфликт в данной ситуации неуместен.
— Извините, — сказал Спайк, — я дурно воспитан. И день тяжёлый.
Толстяк смерил его тяжёлым взглядом и подарил Мирле свою сладкую, как прежде улыбку:
— Только ради вас.
И он поплыл, потряхивая жиром, обратно к рулетке.
Мирла повернулась к Спайку:
— Ты с ума сошёл! Ты знаешь кто это? Это Хаймер. У нас и так с ним чуть ли не война.
— Хаймер? — Спайк посмотрел толстяку в вдогонку, — а Кург где?
— Кург? — Переспросила она и вдруг надвинулась на Спайка всем телом и руками вцепилась в него. — Не бросай меня!
Бедная девочка! Она сразу всё поняла.
