В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Там ухнули несколько взрывов и перестрелка усилилась. Но скоро всё стихло. Только разрастающееся зарево указывало на пожар. Или сам клуб горел, или горело что-то на улице.
— А вдруг нас ищут? — Прошептала Мирла, чтобы не молчать.
— Пускай ищут, — ответил Спайк.
Мирла не успокоилась.
— Завтра зима. Слышь, ветер поднимается? А я в вечернем платье хожу. И в туфельках. Замёрзну. И приметная очень."
"Спайк хмурился. На счёт приметности — это она верно говорит, а на счёт зимы, он не понял. Мирла второй раз говорит, что завтра зима, но что это значит, он не понимал.
— Деньги есть. Купим чего-нибудь. Кстати, Искримаш обещался нам помочь.
Она остановилась и пальцами крепко вцепилась ему в руку:
— Пойдём к нему!
— Ты с ума сошла?
— Я знаю, где его «контора».
— Нельзя к нему идти. Он сам говорил, что мы приметные очень и на ночь оставить нас у себя не может. До утра нам надо где-то перекантоваться.
— Пере… Чего?
— Перекантоваться, — терпеливо пояснил Спайк, — переждать.
— Перекантоваться, — по слогам повторила Мирла и слово ей понравилось, — утром будет холодно. Как я пойду?
— Купим тебе другую одежду.
— И потратим деньги?
— Не жадничай. Что тебе сто долларов жалко?
— Сто долларов? Где ты за сто долларов шубу купишь?
— Давай оставим этот вопрос на завтра, — сказал Спайк и они пошли дальше.
Ветер заметно усилился и Спайк почувствовал, как потянуло холодом. С неба полетели брызги. Он подумал, что опасения Мирлы не такие уж беспочвенные, как казалось вначале.
— Недалеко осталось, — Спайк снял пиджак и накинул ей на плечи, — как бы ты домой поехала в таком платье?
— Я ж была на машине, — громко ответила она, — и там мне не дом.
Магазин, где Спайк обычно покупал продукты, был закрыт. Металлические ставни плотно закрывали окна. Двери — тоже закрыты и ни единого лучика света не прорывалось наружу. Если внутри кто-то и есть, то им не откроют. А жаль: в магазине кроме продуктов продавали одежду, оружие и всякую мелочевку. Можно было бы купить для Мирлы что-нибудь.
